— Полковник, вы знакомы с ситуацией на улицах?

— Да, мистер президент.

— Черт вас подери, можете ли вы что-нибудь сделать?

— А что мне предлагает сделать президент?— Фалькенберг посмотрел на членов Кабинета.— Три месяца мы пытались сохранить порядок в этом городе. Мы были не в состоянии это сделать даже при сотрудничестве с техниками.

— Это была не моя вина,— начал было и полковник Кордова.

— Я не разрешал вам говорить,— губы Фалькенберга были сжаты в мрачную строчку.— Господа, вы теперь имеете открытый бунт и одновременно отчуждение одного из самых мощных блоков вашей партии. Мы больше не контролируем ни электростанции, ни центры производства пищи. Я повторяю: что предлагает мне сделать президент?

Будро кивнул.

— Достаточно честная критика.

Его перебил Брэдфорд.

— Выгоните толпу с улиц! Используйте своих драгоценных солдат для боя, именно для этого вы здесь и находитесь.

— Разумеется,— сразу же согласился Фалькенберг.— Не подпишет ли президент объявление чрезвычайного положения?

Будро неохотно кивнул.

— Я полагаю, что должен.

— Отлично,— сказал Фалькенберг.

Хамнер вдруг встрепенулся. Что он заметил в голосе и манере Фалькенберга? Что-то важное?

— Для политиков стандартно впутываться в ситуацию, из которой их могут вытащить только солдаты. Для них также стандартно винить после во всем военных,— заявил Фалькенберг.— Я готов принять на себя ответственность за проведение чрезвычайного положения. Но я должен командовать всеми правительственными силами. Я не стану пытаться восстанавливать порядок, когда некоторые войска не ответственны за линию.

— Нет!— Брэдфорд вскочил на ноги, кресло упало позади него.— Я понимаю, что вы делаете! Вы тоже против меня! Вот почему: «еще не время действовать», «еще не время для меня быть президентом». Вы сами хотите получить контроль над этой планетой! Ну, так это у вас не пройдет, дешевый диктатор! Кордова, арестуйте этого человека!

Кордова облизнул губы и посмотрел на Фалькенберга. Оба солдата были вооружены. Кордова решил не рисковать.

— Лейтенант Харгрив! — позвал он. Дверь в приемную открылась шире. Никто не вошел.— Харгрив!— снова крикнул Кордова. Он положил руку на пистолет в кобуре.— Вы под арестом, полковник Фалькенберг.

— В самом деле?