Джордж Хамнер отправился с Фалькенбергом и стоял в полевом штабе. Он наблюдал, как была отбита атака еще одного взвода четвертого.

— Они весьма хорошие солдаты,— заметил он.

— Хороши?. Сейчас,— сказал Фалькенберг.

— Но вы использовали их весьма быстро.

— Не было выбора. Президент приказал мне сломить сопротивление врага. Это выводит солдат в расход. Я скорее использую четвертый, чем притуплю остроту полка.

— Но мы ничего не достигнем.

— Да. Противник слишком хорош, и его слишком много. Мы не можем заставить их сосредоточиться для правильного боя, а когда мы настигаем их, они поджигают часть города и отступают под прикрытием огня.

Капрал связи сделал настойчивый жест, и Фалькенберг подошел к низкому стслику с кучей электроники. Он взял предложенный наушник и послушал. Затем поднял микрофон.

— Отойди ко дворцу,— приказал он.

— Вы отступаете?— спросил Хамнер.

Фалькенберг пожал плечами.

— У меня нет выбора. Я не могу удержать такой тонкий периметр, и у меня только два батальона. Плюс то, что осталось от четвертого.

— А где третий? Активисты Прогрессивной партии? Мои люди?

— У электростанций и центров производства пищи,— ответил Фалькенберг.— Мы не можем ворваться, не дав времени техникам все там поломать, но мы можем помешать попасть туда новым мятежникам. Третий не так хорошо тренирован, как остальной полк,— и кроме того, техники могут им довериться.

Они шли обратно по выжженным улицам. Звуки боя следовали за ними, когда полк отступал. Государственные служащие боролись с пожарами и заботились о раненых и убитых.

«Безнадежно,— подумал Хамнер.— Безнадежно. Не знаю, почему 51 думал, что Фалькенберг вытащит кролика из шляпы, коль скоро Брэдфорд исчез. Что он мог сделать? Что может кто-нибудь другой сделать?»

Выглядевшие обеспокоенными гвардейцы впустили их во дворец и захлопнули за ними тяжелые двери. Гвардейцы удерживали дворец, но не выходили наружу.

Президент Будро был в своем изукрашенном кабинете с лейтенантом Баннерсом.

— Я собирался послать за вами. Мы нс сможем выиграть, не так ли?

— Судя по ходу дел — нет,— ответил Фалькенберг. Хамнер, соглашаясь, кивнул.