— Я знаю,— мягко улыбнулась она.— Но ее нет нужды демонстрировать потому, что она само собой подразумевается, верно? Но не с нашими. Я не могу приказывать ранчеро и у меня нет многолетних традиций, чтобы держать их,— это-то и есть причина всех церемоний, не так ли? — удивленно спросила она.

Фалькенберг игнорировал вопрос.

— Суть в том, что бойцы следуют за вами. Я сомневаюсь, что они станут столь упорно сражаться за меня, если вас убьют.

— Не о том речь, полковник. Поверьте мне, я нс хочу выходить в этот дозор, но если я не выйду в первый раз, другого может не быть. Мы не привыкли держать фронт и требуются некоторые действия, чтобы поддержать стойкость моих бойцов.

— И поэтому вам надо стадом их гнать в бой.

— Если пойду я, пойдут и они,— она пожала плечами.

— Я одолжу вам центуриона и нескольких штабных караульных.

— Нет, пошлите со мной тех же солдат, что пошлете с любыми частями Патриотов,— она с минуту покачивалась. Отсутствие сна, виски и узел страха в животе на миг соединились. Она секунду держалась за край стола, пока Фалькенберг глядел на нее.

— О, черт,— произнесла она. Затем слегка улыбнулась.— Джон Кристиан Фалькенберг, неужели вы не понимаете, почему это должно быть именно так?

Он кивнул.

— Мне это не нравится. Ладно, получите последние наставления от главстаршины через двадцать пять минут. Желаю удачи, мисс Хортон.

— Спасибо,— она поколебалась, но больше ей нечего было сказать.

Дозор бесшумно двигался сквозь низкий кустарник. Что-то промелькнуло мимо ее лица. «Белка-летяга»,— подумала она. На Новом Вашингтоне водилось много планирующих зверей.

Низкий холм пропах толуолом от выпавших там в последнем бою снарядов и мин. Ночь была темной, как смоль, только с тусклым красным отсветом Франклина на дальнем западном горизонте, настолько слабым, что он скорее чувствовался, чем виделся. Мимо стреканула еще одна летучая лисица, гонявшаяся за насекомыми и пронзительно кричавшая в ночи.

Дюжина ранчеро следовала единой цепью. Позади них шел связной манипул из отряда Сорок Второго. Гленда гадала, что они делают с инструментами, когда выполняют боевой долг, и жалела, что не спросила. Последним в цепи был сержант Грушка, отправленный главстаршиной Кальвином в последнюю минуту. Гленда Рут была рада его видеть, хотя и чувствовала себя виноватой в том, что он идет с ними.

«А это глупо,— сказала она себе.— Так склонны думать мужчины. А я не должна. Я не пытаюсь ничего доказать.»

Ранчеро несли винтовки. Трое из бойцов Фалькенберга тоже. Двое других несли средства связи, а сержант Грушка автомат. Это казалось жалко малыми силами для оспаривания территории у ковнантских хайландеров.