— Мы в последнюю революцию протестовали достаточно часто и из этого ничего не вышло. Я думаю, мы можем этим рискнуть.

— Наверное. Я так понял, что вы ничего не станете предпринимать?

— Я издам приказ прекратить грабежи.

— Разве вы еще этого не сделали?

— Ну, да полковник. Но бойцы, они, вроде, как взбесились теперь.

— Я думаю. Если это не прекратили прежние приказы, новые этого не сделают. Вам придется наказывать нарушителей. Вы станете?

— Будь я проклят, если буду вешать собственных солдат, чтобы защитить предателей!

— Понятно. Губернатор, как вы намерены умиротворить эту область?

— Я послал за подкреплением...

— Да. Благодарю вас. С вашего позволения, губернатор, у нас с мисс Хортон есть одно дело.— Он вытолкнул Гленду Рут из кабинета.— Главстаршина, приведите мэра Гастингса и полковника Ардуэя в кабинет капитана Свободы.

— Они расстреляли полковника Ардуэя,— сказал Свобода.— Мэр в тюрьме.

— В тюрьме? — произнес словно про себя Фалькенберг.

— Да, сэр. Я держал заложников в отеле, но губернатор Силана...

— Понятно, выполняйте, старшина.

— Сэр.

— Чего вы теперь хотите, проклятый ублюдок? — спрашивал Гастингс десять минут спустя. Мэр был изможден, с острейшей щетиной, и его лицо и руки демонстрировали грязь заключения без надлежащего гигиенического оборудования.

— Не все сразу, мистер мэр. Какие-нибудь трудности, главстаршина?

Кальвин усмехнулся.

— Немного, сэр. Офицер не захотел иметь никаких проблем с караулом. Полковник, они распихали всех заложников по камерам.

—- Что вы сделали с моей женой и детьми? — лихорадочно потребовал Роджер Гастингс.— Я много дней ничего не слышал о них