Бойцы Консалии раздраженно рычали и огрызались, как будто находясь на грани того, чтобы оспорить права вожака стаи, вздумавшего оттащить их от заслуженной добычи. Однако здравый рассудок быстро вернулся к ним, и гатляуры лишь растерянно моргали, удивляясь своему поведению. Словом, слишком долгое пребывание в лесу и охота не лучшим образом сказывались на дисциплине отряда.

Лейтенант же выглядела еще более дико. В груди черной пантеры клокотало первобытное возбуждение. Кипящая кровь, трепет жертвы, восхитительное гудение напряженных мышц, свежий влажный воздух, подчеркивающий едва уловимые запахи, и момент наивысшего наслаждения, когда линия чужой жизни обрывается, наполняя пасть насыщенным теплом. Шерсть Консалии блестела, отливая багровым цветом, из хищного оскала вырывалось неровное дыхание, а в глазах сверкала свирепая злоба. Законы общины и законы стаи — все перемешалось. Она выглядела растерянной, испуганной и самоуверенно-разъяренной одновременно.

— Почему мы остановились?! — прошипела Консалия, глядя на Вилбера ненавидящим взглядом. — Нам надо догнать и убить их! Убить!

— Успокойся, — сурово прорычал командир гвардии. — Вспомни, зачем мы здесь.

«Она более податлива зову природы. Какие-то особенности фра-гатляур? Самка… Надо приглядывать за ней. Покалечится ведь, если увлечется».

Слова Вилбера наконец добрались до подавленного инстинктами сознания лейтенанта. Она выпрямилась и непонимающе посмотрела по сторонам. Разум терзали странные мысли, душу травили опасения и чувство вины, а тело потяжелело под весом навалившейся усталости.

— Что случилось? — спросила Консалия и тут же добавила: — Не со мной, я не об этом… В общем, почему мы возвращаемся?

— Одержимый, — коротко ответил командир.

Фра-гатляур принюхалась к смоченному дождем воздуху, но ничего, кроме вони сонзера и демонов, учуять не смогла. Темного духа здесь нет и никогда не было.

— Он остался на опушке, — подтвердил Вилбер.

— Помер, что ли? Проклятье, атланы же хотели взять мерзавца живьем. Как бы с нас не спросили.

— Не помер. Был жив, когда мы погнались за бандитами. Я чувствовал его присутствие. Он спрятался.

— Спрятался? — поморщилась Консалия. — Где там прятаться?

— Среди крестьян.

Догадка командира очевидна. Одержимого внешне не отличить от обычных людей, если не разглядывать глаза. А Ахин достаточно сообразителен, чтобы прикинуться человеком. Что он наверняка и сделал, осознав неизбежность поражения. Замотает полголовы тряпками, притворяясь раненым, и спокойно уйдет вместе с освобожденными крестьянами.