— Гатляуры чуют любые колебания твоих темных сил. Будь благоразумен, если хочешь жить.

Ахин вновь угрюмо усмехнулся:

— А смысл?

— В Камиене тебя ожидает справедливый суд, — объявил Ферот. — Тебя будут судить по законам Атланской империи.

— Справедливый суд? Как тот, когда перед Цитаделью казнили ни в чем не повинных порождений Тьмы?

Едва заметная нервная судорога пробежала по лицу епископа, однако он ответил Ахину с тем же спокойствием и достоинством, с каким начал разговор:

— Необходимость аутодафе была продиктована сложившейся ситуацией. Возможно, принятые меры носили несколько превентивный характер, но…

— То есть даже ты осознаешь, что о справедливости там не шло и речи?

— Атланский суд всегда справедлив, ибо мы следуем идеалам Света. Правда, иногда он может быть… справедлив в условиях иного порядка, — Ферот поморщился, ощутив знакомую боль в висках. — Я и не надеюсь, что отродье зла сможет понять это.

— А ты, значит, можешь понять справедливость, при которой умирают сотни невинных? — резко спросил Ахин. — Ты можешь понять добро, оставляющее после себя горы трупов? Ты можешь понять идеалы Света, которые почему-то требуют истребления, порабощения и унижения целых народов? Можешь? А я не могу! И кто тут еще отродье зла, епископ?

«Это я должен допрашивать его, а не он меня! — Ферот и не заметил, как вновь извлек белый клинок из ножен. — И что за странное чувство, будто… Нет, я просто устал. Слишком устал. Столько вопросов, но… не сейчас. Я свое дело сделал. Мне нужно отдохнуть».

— У нас будет время обсудить это в казематах, — после короткой паузы ответил епископ и, повернувшись к гатляурам, приказал: — Уведите заключенного. Вилбер, организуй охрану.

— Хорошо. Рядом с ним всегда будут двое моих бойцов, — прорычал командир гвардии.

— Лучше прикончите его, — ворчливо посоветовал Эберн. — Возиться с этим отбросом до самого Камиена — мы только впустую потратим время.

— Кардинал Иустин велел не убивать одержимого, если не возникнет необходимости, — покачал головой Ферот. — Нужно узнать природу и источник его темных сил, дабы мы могли уберечь наш озаренный мир от появления подобной ошибки природы в будущем.

— Если бы я еще сам понимал…

Но замечание Ахина было прервано ударом тыльной стороной ладони епископа. Одержимый пошатнулся и врезался в могучую грудь рыжего гатляура. Вилбер тут же вывернул ему руки за спину.

— Отныне ты будешь говорить только по моему приказу, — холодно произнес Ферот, обращаясь к стонущему от боли юноше. — Ты ведь не хочешь наполнить последние дни своей жизни невыносимыми страданиями?