Ферот почему-то никак не мог поверить, что стоящее перед ним — условно перед ним — существо в самом деле являлось тем печально известным порождением Тьмы, которое подняло восстание рабов, заручилось помощью кочевых демонов, уничтожило Бирн и обагрило кровью созданий Света столицу Атланской империи. Этот Ахин определенно не был тем Ахином. Он ничего не делал. Только наблюдал за собой. И быть может, поэтому до сих пор сохранил рассудок и жизнь. То есть подобие рассудка и жизни.

— Что с тобой произошло?

— Ты про смерть?

— Да.

— Ну, я умер. Светящиеся буквы на моей груди исчезли, тело почти сразу погибло, а накопившиеся сожаления, боль и отчаяние вытолкнули меня сюда. Что-то вроде инстинкта выживания, наверное.

— И теперь ты свободен?

— По-своему, — после короткой паузы ответил Ахин. — Но я не темный дух и никогда им уже не стану. Мне суждено навсегда остаться двуединой сущностью одержимого. Так что это место для меня не может быть волей. Скорее тюрьма, из которой выхода нет и быть не может. Зато отсюда открывается чудесный вид.

Епископ сквозь стены посмотрел на хитросплетение времен и мыслей. Находясь посреди него, можно быть везде и всегда, но нигде и никогда, кроме как здесь и сейчас. И хуже всего то, что эта бессмысленная чепуха показалась Фероту вполне разумным умозаключением. Чем быстрее он уйдет отсюда, тем будет проще сохранить здравый рассудок. Правда, зачем?..