— Нет, — упрямо повторил клирик. — Не приближайтесь, иначе я вызову охрану.

Он схватился за шнурок сигнального колокольчика.

— Послушай, — Ферот остановился и посмотрел привратнику прямо в глаза. — Мне нужно поговорить с одним заключенным. Я войду в казематы, ты немного подождешь и только потом вызовешь охрану. Я получу то, за чем пришел, а ты исполнишь свои обязанности. Договорились?

— Нет. Пожалуйста, уходите.

— А если подумать? — прищурился епископ, положив ладонь на рукоять белого меча.

«И вот я уже опустился до незамысловатых и бесчестных угроз своим же сородичам. Неужели это правда жизни меня так изуродовала?»

— Ну, если подумать… — клирик поежился, заметив выразительный жест Ферота, и отпустил шнурок: — Ничего плохого ведь не случится?

— Разумеется.

Привратник неуверенно отступил в сторону.

— Но охрану я все же вызову. И обо всем доложу коменданту.

— Делай то, что должен, — епископ прошел мимо него и снял со стены факел. — Только не спеши.

Похоже, лишь в казематах Цитадель оставалась собой. Стены из огромных каменных блоков потемнели от времени и влаги. Спертым воздухом невозможно было дышать. На низком потолке медленно собирались капли, свисая надутыми мутными мешочками, и стоило хоть раз обратить на них внимание, как они тут же начинали раздражать своей мелкой дрожью и тем, что все никак не могли упасть, натягивая нервы на ожидание события, которое вот-вот должно произойти. Облегчение наступало лишь тогда, когда капли срывались вниз и со шлепком разбивались о сырой пол, прогоняя по темным коридорам эхо расплескивающего измученную душу звука, сводящего с ума неизменным постоянством. Кап, кап, кап… С каждым разом все громче и отчетливее.

Одно только пребывание в казематах — уже пытка. Но атланы не останавливались на этом. Когда нужно что-то узнать, получить хотя бы устное признание и выявить сообщников — даже если они названы случайным образом, а само преступление представляет собой лишь предположительное развитие событий — клирики прибегали к помощи всевозможных инструментов и механизмов, которые делают правосудие ярче и проще. Главное, чтобы было произнесено то, что желают услышать создания Света. Так в Атланской империи создается истина.

Ферот шел по тесному темному коридору, не обращая внимания ни на сырость, ни на отвратительную вонь. Ему встречались вещи и похуже. Здесь хотя бы грязный пол и влажные стены ни о чем не лгали и оставались собой, в отличие от всей остальной Цитадели.

Тусклый свет факела выхватывал лица заключенных из вечного полумрака подземелья. Сонзера, силгримы, несколько саалей и даже люди. Сложно представить, что должен был сделать человек, чтобы оказаться в казематах среди порождений Тьмы, а не в обычной тюрьме у армейских казарм. Впрочем, здесь все равны. Как-то так выглядит обитель Помраченного Света, мрачное будущее человечества и приговор Атланской империи. Видимо, это неизбежно.