Светлейший владыка замолчал. Его лицо невозможно было разглядеть, однако в голосе слышалась великая скорбь. Ему чуждо отчаяние, но он понимал, что уже не способен что-либо изменить. Благие намерения обернулись кошмарными последствиями. А он мог лишь наблюдать.

— Миру необходим ориентир для существования, — продолжил Повелитель. — Сейчас ориентир есть. Он неверен. Он приведет к всеобщей погибели. Но он есть. Не будет его — не будет ничего.

— Я разговаривал со светлыми духами. Они не могли этого не знать, — заметил Ферот, чуть ли не случайно наткнувшись на подходящее воспоминание. — И они помогли мне попасть в ваш тронный зал, чтобы я уничтожил сущность Света!

— Я знаю. Вы говорили. Однако ты не понял их. А они не поняли тебя. Слова и смыслы смертных чужды духам. Их слова и смыслы чужды смертным. Но что-то ты все же услышал. И даже частично верно истолковал. Что весьма необычно.

— Должно быть, мне помог Ахин, — предположил Ферот.

Окружающий епископа свет развеял тени печали, разочарования и боли. Не исчезло лишь осознание — все жертвы напрасны, как свои, так и чужие. И это хуже всего.

— Ахин? — переспросил Повелитель. — Кто такой Ахин?

— Я, наверное, — пожал плечами одержимый.

Владыка склонился над Феротом, по-прежнему пребывая в неизмеримой дали от него.