— Подожди. Я что-то чувствую. Это важно.

— Хватит!

Епископ хотел подобрать меч, но тело его не слушалось.

— Что ты творишь?

— Постарайся услышать.

Подняв парализованную темную руку, Ферот коснулся лба Повелителя Света. По левой половине тела епископа прокатилась волна обжигающей боли, словно мышцы и кости поочередно рвались на небольшие кусочки и вновь собирались воедино. Из носа хлынула кровь. Сознание померкло. Он почувствовал, что падает.

— Слушай.

* * *

Там было слишком светло, но яркий вездесущий свет совершенно не слепил глаза. Он озарял тело и душу, развеивая тени боли, грусти, сожалений, злости и сомнений. Ферот уже забыл, каково это — ощущать спокойствие.

— Странное чувство, — хмыкнул Ахин.

— Неуместное, — поправил его епископ.

— Но очень приятное.

Они падали. Летели то вниз, то вбок, то вверх, то сразу в нескольких направлениях, вращаясь в бескрайней светлой сфере. Изредка их взору открывалось то самое переплетение бесконечности в трещинах стен коридора. Впрочем, здесь не было ни коридора, ни стен. Только трещины, увидеть которые можно лишь левым глазом.

Ахин остановился у сияющего центра сферы, равноудаленного от ее остальных центров и несуществующих границ. Потом остановился еще раз, но уже как Ферот.