Убивать своих же – не самое мудрое решение во время атаки противника, но дезертиры всегда заслуживают смерти.

Вскоре бегущих Змиерубов стало так много, что Вергун умаялся бы махать палашом. Кастор заметил, что многие либо бросают оружие, либо даже не пытаются защищаться, хотя у некоторых и были окровавлены клинки и лица.

– Если Бершад действует в одиночку, почему его еще не убили? – спросил Кастор.

– Будь начеку, – предупредил его Вергун. – Он где-то рядом.

Они вышли во двор, где под одной стеной высилась груда сваленных за ненадобностью больничных коек, а у другой виднелся колодец.

Дракониха уничтожила последнюю катапульту, взлетела и, расправив крылья, заложила вираж над городом, а потом опустилась на крышу старой сторожевой башни у главных крепостных ворот. Вергун с Кастором спрятались под аркой. Дракониха неторопливо осматривала разрушения.

Крепостные ворота, закрытые на засов, охранять было некому, поэтому никто не остановил человека, который взобрался на зубчатую стену и спрыгнул во двор.

Сайлас Бершад.

Он решительно зашагал по двору, сжимая в одной руке длинное копье, а в другой – какую-то вилку. С ног до головы его покрывала кровь, но на теле не было ни одной раны.

– Добро пожаловать, Сайлас, – недрогнувшим голосом заявил Вергун.

– Что, боишься драться со мной один на один? – спросил Бершад, покосившись на Кастора.

– Ну, ты же с собой подмогу привел, так что все у нас по-честному, – ответил Вергун, кивая на дракониху.

Бершад пожал плечами:

– С ее помощью я освободил местных жителей, а тебя убью своими руками.

Кочевница расправила крылья и, взмыв в небо, скрылась в облаках.

Кастор не верил своим глазам. Надо же, Бершад действительно повелевал драконами.

– Прикрой меня, – прошептал Вергун и вышел из-под арки влево.

Кастор двинулся вправо.

Бершад повернулся к нему:

– Ты мне зла не причинил. Если уйдешь – будешь жить. Если останешься – тебе несдобровать. Я с тебя шкуру спущу.