– И что же нам делать? – спросила Нола.

– Уходить в джунгли и затаиться.

– В джунгли? – переспросила Нола. – Просто затаиться и выжидать, пока все не закончится?

Бершад вздохнул:

– Все это не так просто, как кажется. Отыщите место без драконов, с чистой проточной водой, обоснуйтесь там до конца лета. Проживете на подножном корму, в джунглях еды много. А когда дуболомы улетят из города, вы вернетесь, и ты снова откроешь свою таверну.

Он зашагал вниз по склону холма.

– Ты не прав, – сказала ему вслед Нола.

Бершад остановился:

– В чем я не прав?

– В особняке барона Куспара ты сказал, что наша смерть здесь ни при чем. Но это не так, – взволнованно сказала Нола. – Все, что сейчас происходит, касается и нас. Когда ты выходишь из комнаты или возвращаешься в джунгли, мы никуда не исчезаем. Мы продолжаем жить. Ты предлагаешь нам затаиться и переждать? Я это уже пробовала. – Она резко подступила к нему. – Пока вы там воюете, мы перебиваемся с хлеба на воду. Чтобы не потерять таверну, мне пришлось договариваться со всякими мудаками. И что из этого вышло? Прилетели Змиерубы, захватили город, стали измываться над нами. Они убили Трокци, Шелли, Куспара и много еще кого. – Нола сглотнула слезы. – Они настроили нас друг против друга, превратили нас в зверей. Не нужна мне никакая таверна! Ты что, не понимаешь? Я хочу убить этих ублюдков, всех до единого!

Бершад долго смотрел на нее. Ему было очень горько, что эта девчонка пылала такой ненавистью к врагам.

– Ты права, – вздохнул он. – Я сглупил. Извини. – Он присел на корточки и заглянул ей в глаза. – Я слишком хорошо знаю, каково это – не ощущать ничего, кроме ярости и ненависти. Всю эту злобу обязательно надо куда-то выплеснуть, но, если просто броситься в бой сломя голову, ничего хорошего не выйдет.

– А сам ты именно так и поступаешь.

– К сожалению. И что в итоге? Почти все мои друзья погибли. Почти все мои враги живы. Так что все, чего я добился в этой жизни, – это кошмарные видения, глубокие шрамы на теле и горы трупов. А вам с сестрой обязательно нужно выжить, уцелеть в этой войне. Сохранить в себе все живое, человеческое, и тем самым отомстить врагу. Нет смысла превращать себя в мое подобие.

– Почему?

– Потому что я еще жив. И уничтожу всех, кто над вами измывался.

– Обещаешь? – прошептала Нола.

– Да. Если ты дашь мне слово, что восстановишь таверну.

– Хорошо, – кивнула Нола.

Бершад повернулся к Гриттель: