Однако же в стены башни были встроены сотни магнитных цепей. Эшлин за считаные секунды взяла под контроль одну из них, потом другую, третью, четвертую…
Через несколько минут она уже управляла тысячами магнитов в половине цепей башни.
Что ж, если нет способа уничтожить верхние этажи, то проще разрушить всю башню целиком.
Внезапно снаружи донесся жалобный визг серокрылой кочевницы.
Подбежав к пролому в стене, Эшлин увидела, что дракониха мечется по площади, безуспешно пытаясь взлететь, но ей мешает катапультный болт, застрявший в крыле.
К площади приближались десять неболётов. Повсюду рыскали дикуны. Эшлин поняла, что надо срочно спасать дракониху, Сайласа и воинов-ягуаров, иначе все они погибнут.
Что ж, расправу с Озирисом придется отложить.
Эшлин спрыгнула с башни.
108. Кочан
108. Кочан
Кочан не мог без слез смотреть на погибшего Симеона, но и отсиживаться в кофейне не собирался, хотя и дал скожиту слово, что останется в живых. Вообще-то, всю свою жизнь Кочан был ужасным трусом, зато теперь рвался в бой, плечом к плечу с товарищами, и смерть его больше не страшила.
Прихрамывая, он вышел из кофейни на площадь.
Битва продолжалась. Чудища теснили людей. Дракониха, подбитая из катапульты, рухнула на площадь и отчаянно пыталась взлететь. Бершад куда-то запропал.
Кочан побрел вперед. Какой-то монстр запрыгнул ему на спину и вгрызся в плечо.
Кочан упал и, внезапно сообразив, что все еще держит в руках Симеонов шлем, изо всех сил замолотил им по чудовищу. Удары шлема выбили твари три зуба и свернули ей челюсть. Из жуткой пасти хлынула черная жижа. Монстр с утробным ревом отскочил и подобрался, готовясь к новому прыжку.
Кочан понял, что смерти ему не миновать.
И вдруг в башне замка что-то громыхнуло, да так сильно и оглушительно, что все оторопели. Даже монстры замерли от неожиданности. Кочан вгляделся в башню и не поверил своим глазам.
Костяк железных труб, окутанных тучами пара, вывалился из стены замка и рассек башню сверху донизу.