Мне некстати вспомнился Алекс. Что он сделает, когда узнает правду? Что подумает? Я прикрыла глаза на мгновение, ужаснувшись тому, что поняла – в глубине души живет желание, чтобы все быстрее всплыло на поверхность, и исчезла необходимость в обмане. Проще принять последствия, чем лгать.

– Вот ее дневник. – Савва достал из внутреннего кармана пиджака небольшую пухлую тетрадь в наклейках и рисунках. – Не читал. И не буду. Отцу нельзя. – Он протянул ее мне. – Саяна, сделай это, пожалуйста. Ты девушка, вы поймете друг друга.

– Хорошо. – Я дрожащей рукой взяла дневник и открыла, мысленно попросив прощения у Анжелики – вызывайте психиатра, если хотите, но ее присутствие рядом ощущалось более, чем отчетливо.

Не знаю, сколько ушло времени на чтение. Мужчины сидели молча. Я полностью погрузилась в жизнь юной женщины. Только вчера она была девчушкой-хохотушкой, обожала отца и кота-лентяя, и втайне грезила о прекрасном принце. И он появился. Началась сказка. Все было, как в кино – свидания, робкие поцелуи, признания, бессонные ночи в ожидании встречи…

Такие знакомые мысли и чувства! И та же сжигающая душу боль от предательства. Савва был прав. Я понимала ее, хоть и не видела ни разу.

Слезы хлынули по щекам – из-за наших общих страданий. Они заставляли буквы плясать и двоиться, поэтому я раздраженно смахивала их, торопясь читать дальше. Где-то в сердце теплилась безумная надежда, что все кончится хорошо, и на последних страницах ждет счастливый конец со звоном свадебных колоколов.

Но увы, подвенечные платья остались только на рисунках, которых в тетради было множество. А закончилось все так, что мне едва удалось сдержать стон. Анжелика поняла, что беременна.

Я мысленно поблагодарила высшие силы за то, что Савва этого не знал. Но был ли в курсе Данила? Ребенок от санклитки? Жуткий позор, анекдот. Шамиль бы сам воткнул ей в сердце кинжал. У девушки не осталось бы и малейшего шанса спастись.К тому моменту, когда я дочитала дневник и, не выпуская из рук, положила на колени, мне уже самой хотелось убить этого подонка. Поэтому, посмотрев на Савву, я отчетливо произнесла:

– Вы в своем праве.

– Ты поняла. – Он кивнул, встал из-за стола и распахнул дверь в соседнюю комнату.

В ее центре стоял стул, на котором сидел Данила с кляпом во рту. Старый добрый скотч мертвой хваткой держал его руки и ноги. Жалости к нему я не почувствовала. Прежняя Саяна явно была мягче. Радоваться этому или огорчаться? Пока не знаю.

– Можно пару минут наедине с ним?

Савва и Горан переглянулись.

– Вы серьезно? Что он мне, по-вашему, сделает? – мисс Хайд пренебрежительно фыркнула, зашла в комнату и закрыла дверь.