Она стояла прямо за ним, рыдающим, как ребенок. Короткое желтое платье, длинные светлые волосы, огромные карие глаза – полные слез. Тонкие пальчики сжимали спинку стула. Умоляющий взгляд устремился прямо в мою душу.

И ненависть стихла, не оставив и следа – словно ласковая волна слизнула ее, принеся живительную влагу и прохладу взамен адского пламени.

Анжелика и там, где бы она ни была, любила его. И простила ему все.

Девушка поманила меня за собой. Я положила дневник на комод, и мы вышли из комнаты. Савва стоял у окна. Анжелика подошла к нему и встала рядом. Я поняла ее. По щекам заструились слезы. Она улыбнулась и положила отцу руку на плечо.

– Саяна? – мужчина обернулся.

– Вы в своем праве. – Тихо сказала я, подойдя вплотную. – Знаю, что месть принесет облегчение – несмотря на все, что говорят. Но вы можете освободиться по-другому. – Моя ладонь легла в его руку. – Это звучит глупо, но ваша дочь здесь. Считайте меня сумасшедшей, если хотите, но она стоит рядом в коротком желтом платье с розами по подолу. Тот клинок не просто сделал смертную санклитом. Это что-то большее. И мне безумно страшно, но важно не это. – Я глубоко вдохнула. – Анжелика любит Данилу. Она простила этого гада. Если вы убьете его, то обречете ее на жуткую боль. Савва, простите его! Ради дочери! Он моральный инвалид, отец сломил и сломал его. Но теперь Данила знает, что натворил. Его истинное наказание – жить с этим. Пожалуйста, Савва!

– Хорошо. – Он обнял меня и зарыдал.

Так просто? Даже не ожидала!

– Она постоянно снилась мне в этом платье. – Прошептал мужчина, взяв себя в руки. – Я верю тебе.

Под недоуменным взглядом Горана мы освободили Данилу. Он пытался просить прощения, но Савва не стал его слушать.

Я вывела Охотника на улицу и, с рук на руки, передала его исстрадавшейся матери.

Когда все благодарности стихли, а слезы начали подсыхать, я отвела объект переполоха в скромном петербургском дворе в сторонку.

– Опомнись, пока не поздно. Не превращайся в своего отца, Данила. Ты должен Анжелике.

– Саяна, спасибо. – Хрипло прошептал он в ответ. – Прости меня за все, пожалуйста.

– Прощаю. – Я обняла его, краем глаза видя, как сжимает кулаки Драган.

– Спасибо. – Прихрамывая, Данила медленно пошел прочь.Прогоняя от него тьму, рядом плыла зыбкая тень – желтая, как солнышко.

– Ты прощаешь всех, родная. – Тихо сказал Горан, подойдя ближе.

– Может, и до тебя очередь дойдет. – Я пожала плечами.

– Правда?.. – потрясенно прошептал он.

Глаза засияли ярче уличных фонарей.