По комнате прошло движение. Собравшиеся оживились, обмениваясь мнениями. Речь шла о болотных моллюсках, из которых формировались агрессивные коллективные существа – ядокусы. В истории Роси ещё не было прецедентов использования их для каких-то целей, кроме разве что добычи яда для лечения больных, и заявление Гонты о применении ядоплюев в качестве подводных беспилотников (вспомнился термин россиян) всех впечатлило.

– Но укус ядоплюя смертелен, – проворчал Феодул. – Не покусают ли они сборщиков?

– Если наши хлопцы научились управлять ими, то можно не опасаться последствий, – сказал Гонта. – Наверняка предусмотрена защита.

– Печально, – сказал вдруг Аполлинарий с сожалением, озадачив слушателей.

Гонта посмотрел на него вопросительно.

– Почему?

– Рось ни с кем не хотела и не хочет воевать, идёт своим путём, а дошло до того, что мы начинаем делать оружие по выродским технологиям.

– Чтобы обороняться, – буркнул Отвага.

– Понимаю, и всё же…

– Что известно о Могуте? – перевёл разговор на другую тему Феодул.

– Отряд в порту Немки, – ответил Гонта, стараясь не выдавать своих горестных чувств; о судьбе дочери он по-прежнему не знал ничего. – Послали двух вранов, но они ещё не вернулись. У кого остались вопросы по существу? Что непонятно?

Присутствующие начали переглядываться в полной тишине.

Зоана встала и вышла первой. Поднялись и остальные.

– Всё ясно, – пробасил Аполлинарий.

– За дело!

К Гонте подошёл Отвага, успевший полностью излечиться и снять повязки. На лице молодого сотника читалось смущение.

– Воевода, разреши мне с хлопцами присоединиться к отряду Икара?

Собравшийся последовать за матерью Зоаной Гонта приостановился.

– С чего это тебе понадобилось? Тебе и здесь забот хватает. Кто границу Хлумани прикроет?

– Я хорошо владею глушаром…