– Не знаю такого имени. Писателей у нас сколько угодно, даже больше, чем нужно, однако наша литература шла другим шляхом.

– И у нас тоже полно кноподавочников, считающих себя писателями, и тоже намного больше, чем необходимо.

– Кнопо… дав…

– Я имею в виду процесс создания литературного произведения. У вас нет компьютеров, у нас их неисчислимое количество, и литераторы пишут сразу в компьютер, то есть нажимают кнопки на клавиатуре. Кстати, среди новой волны этих машинописак женщин втрое больше, чем мужчин. А псевдонимы они берут, чтобы завлечь читателя, закачаешься!

– Верю! – фыркнула девушка. – Женщины во всём талантливее мужчин.

Он улыбнулся, не желая спорить.

Подошли к хладуну, продолжавшему стоять истуканом в той же позе, в какой он остался после плевка.

Максим ожидал ощутить какой-нибудь дурной запах, сопровождавший таких зверюг, живущих в болоте, но к своему удивлению уловил лишь запах миндаля, словно монстр питался орехами и был чист, аки ангел. Захотелось проверить реакцию зверя на внушение. Острие глушара нацелилось на глаз монстра.

– Сядь!

Зверь повиновался, выпучив глаза.

Любава покачала головой.

– Надо же, понимает.

– Ничего странного, хладун повинуется скорее не словам, а мысленному приказу. Когда я командую, то мысленно представляю, что он должен сделать.

– Поняла.

В зале послышались тихие голоса, царапанье, стук.

Из колодца один за другим вылезли трое: Малята, Миро и сотник. Схватились за мечи и глушары, увидев хладуна.

– Спокойно, парни, он не опасен! – пошла им навстречу Любава.

– С ума сойти! – проговорил брат девушки. – Вы его оглушили?! Как вам это удалось?!

– Мак уговорил, – издала смешок его сестра.

Глаза молодого росича стали круглыми.