– Вы тоже присоединяйтесь, – предложил Максим. – Втроём мы сильнее.

Три острия кольнули пузырь камеры.

Максим досчитал до трёх, рявкнул:

– Откройся!

Три мерцающие струи вонзились в «гриб». Пузырь шевельнулся, увеличиваясь в размерах, резко сжался, снова вырос и лопнул, разбрызгивая вокруг серые клочья скорлупы.

Под ним на знакомом «унитазе» сидел высохший, сморщенный, позеленевший хладун, вдвое меньший своего живого собрата.

– Сдох! – прокомментировала Любава.

Максим принюхался: от этого хладуна несло гнилью и аммиаком.

– Похоже, – согласился он смущённо.

– Может, тут все такие? Времени с момента разрушения крепости прошло изрядно.

– Посмотрим.

Подошли к «грибу» побольше.

На этот раз эксперимент прошёл более удачно. В камере сидел вполне здоровый на вид хладун, опустив голову на грудь. Глаза у него были закрыты.

– Стреляем? – Любава взвесила в руке глушар.

– Подождите, – остановил её Могута, – может, сначала его надо освободить от стула?

– Может, он сам освободится.

– Поехали. – Максим поднял свой «пестик». – На счёт «три»!

Могута присоединился к ним, и в голову сидящего «узника» влились три едва видимые струйки тумана.

– Очнись!

Хладун вздрогнул, выпрямляясь, тупо разглядывая «кандалы» на лапах.