– А откуда ты знаешь, что он не передумал?! Он хоть и ушел с тобой, но, едва узнал тебя ближе, тут же исчез. Я знаю, что он придет ко мне! У меня есть знак! Доказательство, что он выбрал меня!

Фиона запустила руку под блузку и достала на свет фомальхивский амулет, который под ней прятала. Он ослепительно заблестел при свете ламп.

Великолепно.

Лукас смотрел не веря своим глазам. Затем прижал ладонь к сердцу.

– Ах! Настоящая фомальхивская реликвия, я правильно понимаю? – учтиво зашептал он. – Ну, это совсем другое дело!

Фиона захлебывалась торжеством… секунд пять, пока до нее не дошло. Будто горсть снега за шиворот, ее охладил язвительный свет в глазах Лукаса.

А тот тут же взорвался смехом.

– Рё Аккӱтликс! – выдавил он. – Я понял… в какой дыре… исчезли… твои старые ӧссенские амулеты! – Лукас смеялся так, что почти задыхался. Он не мог остановиться. – Боже мой! Смена декораций! – Из его глаз текли слезы. – Господи, Фиона, пощади меня. Спрячь обратно! Ты в тысячу раз сильнее, чем я предполагал! Не мажешь ли ты ауру маслом?

Фиона покраснела. В этот миг она ненавидела его так сильно, что прямо тут бы выцарапала ему глаза… если бы могла пошевельнуться; звук его смеха полностью ее парализовал.

– Убирайся, – пробормотала она. – Убирайся! – завизжала изо всех сил.

Лукас без возражений направился к дверям. Он все еще смеялся, но, отведя глаза от Фионы и ее сокровища, уже овладел собой настолько, чтобы снова говорить связно. Вытер слезы и еще раз обернулся.

– Прости старого скептика! Я ничего не могу поделать! – Он развел руками и вздохнул, однако это не звучало как раскаяние. – У меня сильная аллергия на магические предметы. Сыпь! Астма! Волосы дыбом встали на…

– Козел! – вскрикнула Фиона.

Лукас снова прыснул со смеху и, шатаясь, вышел за дверь.

* * *

Л

ишь подойдя к своему офису, Лукас немного успокоился. Вот так ситуация! Веселье в нем угасало, будто последние пузырьки в бокале шампанского, отголосок бурного наводнения. Ему было жаль Фиону… но не очень. Ей можно даже позавидовать. Ее мир был намного проще.

Когда Лукас пришел к ней, то совершенно искренне хотел поделиться всей своей информацией. К этому его привело все то же: невольное стремление обеспечить продолжение чему-то своему. Ему представлялось не так много ситуаций, в которых Фиона – или кто угодно! – была бы готова выслушать его теории и воспринять всерьез. Иногда их не воспринимал всерьез даже он сам. Всё из-за страха, копившегося в нем годами… и дел, в которых он из-за ограниченности своего времени уже ничего существенного предпринять не сможет.