Над второй кучкой он постоянно задумывался и спрашивал, не должна ли быть тут скорее ровная линия, или же дугообразная, или все-таки пересекающая, а может и ниспадающая. Фиона каждый раз его заверяла, что не имеет ни малейшего понятия, на что Лукас ухмылялся, писал две-три версии слова и ставил рядом вопросительный знак. Третью кучку он разобрал быстро.

– Даже так… ну, держите меня, – бормотал он.

Лукас обильно исписал три страницы, отбросил ручку и выпрямился.

– Первое – это легко, «Плач по умирающему Кораблю», – сказал он. – Ӧссеане верят, что космические Корабли – живые, что это существа выше человека. Когда в космосе происходит катастрофа, они устраивают мессу – молятся не за экипаж, а именно за Корабль. Говорят, это огромное погребальное торжество, однако я никогда его не видел. Их Корабли так идеальны, что уже долгие годы не происходит аварий. Я сэкономил тебе десять часов хлопотной расшифровки, так как знаю все это наизусть, но ты смогла бы найти это в библиотеке кафедры ӧссеистики. Это не опасно.

– То есть… эта ауригианская ересь… – начала Фиона.

– Это вторая кучка.

Лукас положил перед ней бумагу с вопросительными знаками.

– Церковь этого не поддерживает. Они поставили условие, что на терронском не должно быть опубликовано ни одного перевода ауригианских свитков, так что официально никто их не переводил. Не существует ни одной кодифицированной версии имен собственных. Я перевел их с помощью транскрипции перегласовок так как есть, но раз ты сама не знаешь, как эти каракули должны выглядеть, то получишь лишь приблизительные наборы букв, которые могут обозначать бог знает какой инопланетный звук, издаваемый бог знает какой насекомообразной тварью при помощи трения усиками или битья по панцирю. Другими словами – ерунда.

Он оперся о ее стол и устремил взгляд в некую точку над ее головой.

– Речь о том, что давным-давно некий Аккаринтӧ и его друзья – примерно именуемые, скажем, сгенами, – сбежали из империи Н. на планету Тликс, так как владели тайной бессмертия, а с остальными ею делиться не хотели. Часть их начала строить телепорты, собирать Что-То-Там, наверное, какие-то драгоценные камни, и вмешиваться в жизнь на ближайших планетах. Особенно отличился сам Аккаринтӧ с Тликс – или же Акк-ӱ-тликс – который срежиссировал грандиозный культ личности. Остальные насекомьи божки, согласно ауригианской ереси, отчасти староваты, отчасти слишком уж мудры, потому торчат дома, погруженные в медитации, но сама мысль о том, что их несколько, невероятно возмущает ӧссенскую Церковь. – Лукас сунул руки в карманы. – Нам на Земле до какой-то там палеоастрономической теории особо нет дела. Если бы нашлись доказательства, мы бы пожали плечами и сказали – ну и что, очередные пришельцы, еще и такие, которым ничего продать нельзя; и к чему они нам? Но для ӧссеан это огромная теологическая проблема. Известно, что Тликс должна быть планетой йоты Возничего, что слишком конкретно, даже опасно. Ӧссеане избегают этого места и не допускают, чтобы туда летали земляне.