Повисла долгая пауза.

– После этого мои способности начали меняться, – продолжал Уинстон. – Они меняли и меня, внутренне и внешне. После того дня я причинил боль бесчисленному множеству детей. Я не делал с ними того, что сделали со мной. Но они были беспомощными жертвами, полностью подвластными мне. Я рассказываю вам это не потому, что жду вашего сочувствия. Оправдываться за то, что я делал, я тоже не хочу, как и за роль, которую я играл как Анархист и… злодей, – он расправил плечи, перестал горбиться над микрофоном. – Я говорю вам это, потому что многие Одаренные уверены, что их способности – это дар. Я тоже в это верил. Мои способности сформировали мою личность. Они были для меня источником силы, власти. До недавнего времени, когда Агент N нейтрализовал мои силы, я не догадывался, что они не были ни даром, ни благом. Они были обузой. Проклятием. Годами они заставляли меня чувствовать себя жертвой, но они же и превратили меня в монстра. Я знаю, что воспоминания о пережитом никогда не исчезнут из моей памяти. Ни о пережитом травмирующем опыте, ни о тех ужасных поступках, которые совершил я сам. Но благодаря Агенту N я чувствую… я впервые чувствую, что у меня может быть будущее. Впервые я чувствую, что начинаю исцеляться. Говорить от своего имени и, может быть, от имени таких же детей, каким был я. Я очень сожалею о той боли, которую причинил. Думаю, мне не удастся загладить вину перед множеством детей, которых я использовал в качестве марионеток, и все же я надеюсь и буду пытаться загладить эту вину всеми возможными способами. Я не могу обещать, что другие Одаренные, которых нейтрализуют, будут чувствовать то же самое, но, что касается меня, я нисколько не жалею, что освободился от своей суперспособности.

Он снова поднял Гетти и перенес его в центр сцены, затем протянул руку Капитану Хрому.

Встав, Капитан поднял прислоненное к его стулу длинное хромовое копье. То самое легендарное копье. И передал его Уинстону.

Уинстон обеими руками сжал копье.

– Я больше не жертва! – выкрикнул он и ударил куклу тупым концом копья. От удара Гетти разлетелся – голова смялась, одна рука свалилась со сцены, другая отлетела под стул Цунами. Уинстон продолжал наносить удары – один за другим.

После шестого удара он остановился. От куклы остались лишь обломки и рваные лоскуты. Задыхаясь от усилий, Уинстон вернул Капитану копье, а сам снова подошел к микрофону.

– Но что еще важнее, – взволнованно произнес он, – я больше не злодей.

Глава тридцать первая

Глава тридцать первая

Нова слышала в наушнике шум толпы, хорошо различимый даже сквозь завывания ветра. Трибуны взорвались такими аплодисментами, что она вздрогнула от грохота.