– Вскоре мы продемонстрируем, на что способен Агент N, – говорила доктор Хоган, – чтобы вы могли своими глазами увидеть, насколько это быстрое, эффективное и милосердное оружие. Но сначала мы хотим познакомить вас с героем истории нашего величайшего успеха, чтобы узнать его мнение о сыворотке и услышать рассказ о том, как она изменила его жизнь. Ваши аплодисменты – и я приглашаю к микрофону бывшего злодея и соратника самого Аса Анархии. Многим он был известен под именем Кукловод, но сегодня это мистер Уинстон Прэтт.

Раздались аплодисменты, правда, жидкие и неуверенные. Когда Уинстон вышел к микрофону, на трибунах поднялся шум. Все это казалось совершенно нереальным. В день, когда его нейтрализовали, Уинстон боролся, пытался напасть на доктора Хоган, подчинив юного Отступника. Тогда его увели со сцены в наручниках.

Что изменилось, почему теперь он выглядел таким спокойным, таким… жизнерадостным?

– Благодарю вас, доктор Хоган, – начал Уинстон, склонившись над микрофоном, который был отрегулирован для доктора. Для долговязого Прэтта он был низковат. – Я действительно благодарен. И не только за то, как изменилась моя жизнь благодаря Агенту N и команде врачей и психологов, работавших со мной. Я также благодарен за эту возможность рассказать свою историю.

Уинстон снова улыбнулся, но более застенчиво. Адриан ясно видел, что он нервничал. Он довольно долго неуклюже подстраивал микрофон, потом прочистил горло и достал из кармана пачку карточек с заметками.

– Я знал многих… злодеев… за эти годы. Почти полжизни я был Анархистом, прибился к ним, когда мне было всего четырнадцать лет. Тогда я убежал из дома и присоединился к движению Аса Анархии, – сделав паузу, он постучал по трибуне своими записями, перевел дыхание и продолжил: – Частенько, когда к нам присоединялись новые участники, мы рассказывали друг другу наши истории о том, кто как получил свои суперспособности. Это популярная тема среди нас, Одаренных – и у героев, и у злодеев, наверное. Тогда я об этом не задумывался, но… со временем заметил, что все наши истории роднит что-то общее. Кроме тех, у кого способности были врожденными, все становились Одаренными после… скажем так, какой-нибудь тяжелейшей травмы. Мы говорили об этом с гордостью, но на самом деле воспоминания часто были… ужасными. И болезненными. Возможно, нам внушал гордость тот факт, что мы остались в живых, но я… я никогда не решился бы спросить своих товарищей… или даже самого себя… не лучше ли было бы, если бы мы никогда и не подвергались этим ударам судьбы.