«Только у меня будет пара условий, – наконец мысленно произнес я. – Во-первых, мне нужно, чтобы вы синтезировали мое мертвое тело. Я знаю, вы такое умеете. А во-вторых…»

* * *

Черноглазые исчезли. Вдруг и все сразу. И давление пропало… Это заметили все, кроме Алины: она рыдала над лежащим на камнях Эдуардом.

– Эдик, твою налево, не вздумай умирать, слышишь?! У нас с тобой были такие планы… Не смей от меня сбегать!

– Разрешите мне…

Детский голос заставил Алину поднять взгляд на приблизившегося Глеба. Возможно, виной тому были слезы на ее глазах, искажающие реальность, но ей показалось, что мальчик выглядит как-то необычно.

– Разрешите, – повторил Глеб. – Дядя Эдуард еще жив, и я не дам ему умереть. Поверьте мне!

Поверить? Да кому угодно, только бы помогли! Потому что Алина не готова была остаться без Эдуарда. Это невыносимо! Только не так! У них было слишком мало времени для счастья!

– Действуй, парень, – с трудом выдавила она через горло, вдруг превратившееся в наждак.

* * *

Глеб и сам не знал, откуда в нем появилась уверенность, что он сможет спасти дядю Эдуарда. Она просто пришла, и все. Опыт говорил мальчику – когда такая уверенность появляется, ей надо следовать. Она никогда не приходит зря. Он опустился на колени рядом с умирающим. Жизнь еще теплилась в нем. Совсем слабым огоньком, но Глеб его чувствовал. Ему нельзя дать погаснуть и нужно постараться раздуть.

– Мама?

– Да, Глебушка?

– У тебя осталось хоть что-нибудь из… ну, ты понимаешь… этого?

– Совсем чуть-чуть.

– Ему это нужно. Сейчас. Пожалуйста!

Мама кивнула, присела рядом, положила ладони на грудь дяди Эдуарда. Выдохнула.

– Все, сынок. Все, что было, отдала.

Глеб улыбнулся – огонек чуть окреп. Несильно, но теперь его уже можно раздуть, не опасаясь погасить совсем. Мальчик положил руки на грудь дяди Эдуарда. Вернуть. Вернуть его таким, какой он был. Глеб перед походом много разговаривал с дядей Игорем, и тот ему объяснил, как он такое проделывает. Он называл это обратной перемоткой. Глеб не сомневался, что у него тоже получится. Он обратился к своим способностям. Мальчик даже не знал, когда и как они в нем пробуждаются. Просто появляются, и все. Но ему сейчас нужны были не объяснения, а результат. Ну же, давай! Он представил дядю Эдуарда живым, здоровым, улыбающимся, таким, каким он был даже не здесь, до того как на них напали, а там, в Белоярской Зоне, когда они еще никуда не отправились. Представил так, как будто это уже свершилось – так его учил дядя Игорь, – и закрыл глаза, чтобы было проще. Представлял, представлял и представлял… Пока ему не показалось, что дядя Эдуард шевельнулся. А потом выдохнула свое: «Твою налево!» тетя Алина. И по тому, как это прозвучало, Глеб понял: получилось, и открыл глаза.