Прореха напоминала воспаленную рану, алую, сочащуюся кровью. Она дрожала в розовом мареве вокруг, которое поднималось до небес, делая и луну красной.

Я с трудом отвела взгляд от этого ужасающего зрелища. Но вблизи картинка была ничем не лучше: под нами кишмя кишели разномастные твари, напоминая бурлящее месиво супа. Тут и там мелькали лапы, хвосты, жвалы и шипы.

— Откуда они в таком количестве? — недоуменно прошептала я, проследив путь от Прорехи до храма и увидев абсолютно чистую пустыню.

— Присмотрись, вон там ответ, — Мансур указал на черноту рядом с невысокой горой в отдалении.

Мой дракон был куда зорче, мне же потребовалось вовсю напрячь зрение, чтобы уловить шевеление по тьме и понять горькую правду — они лезут из-под земли!

— Прорыли ходы из Прорехи сюда, — хмуро пояснил муж. — И неизвестно, сколько их еще там.

— Сначала они уничтожат селения, а потом двинутся на столицу, — прошептала Асурия.

— Надо предупредить всех, — сын посмотрел на мать. — Твой амулет с собой, мама?

— Возьми, — она сняла с шеи кулон и отдала ему.

— Что это? — я с тревогой посмотрела на супруга.

— Родовой артефакт, — пояснил он, надев его на шею и начав снимать одежду. — Когда я активирую его, произойдет такой мощный выброс силы, что…

— Прореха хлопнется? — перебила его малышка Сури.

— Нет, Зубастик, — он усмехнулся, — но я смогу обратиться драконом и унести вас отсюда на себе. Нам придется вернуться в столицу, Найя, — Мансур перевел взгляд на меня.

— Но… — я задохнулась от ужаса. — Что тогда будет с тобой?

— Думаю, конкретно сегодня — ничего, — притянул к себе и поцеловал.

— А потом?

— Мы женаты, ягодка моя, они больше ничего не могут сделать, — лед глаз полыхнул нежностью. — И поверь, я все сделаю, чтобы дожить до первой брачной ночи!

— Я тоже! — заявила смело, а потом спрятала лицо у него на груди, потому что оно запылало горячее Прорехи.

— А теперь позволь мне раздеться, — мой дракон с явным сожалением отстранился. — И не вздумай отворачиваться, ты имеешь полное право смотреть на голого супруга. А вот маме с сестрой и Лайле лучше повернуться спиной.

— Уже видела тебя голым, — напомнила ему, наблюдая, как муж разоблачается.