Первым, что бросалось в глаза внутри банка, были огромные часы с открытым механизмом, размещенные высоко над головой: шестеренки медленно-медленно проворачивались, цепляя соседние, а те, в свою очередь, толкали стрелки. По левую руку от входа расположился ряд полукруглых окошек касс, к которым, словно на понурый карнавал, выстроились очереди грустных людей с карманами, полными отчаяния. Здесь вестибюль заканчивался и переходил в конторский зал.

Центральное место в зале первого этажа занимала черная кованая с витым золоченым орнаментом клетка лифта. За лифтом располагалась парадная лестница с багровым ковром и удерживающими его латунными прутьями под каждой ступенью. А чуть поодаль расположились ряды конторских столов, за которыми сидели практически идентичные женщины с одинаково подвитыми прическами и белыми, без кровинки, лицами. Одни что-то писали скрипучими перьевыми ручками, другие ежечасно штамповали какие-то бумаги тяжелыми печатями. Столы были заставлены колоннами из папок и бланков. Порой эти колонны достигали высоты в пару десятков футов и было очень странно, как эти шаткие конструкции удерживаются и не падают.

У некоторых столов стояли сгорбленные, с трясущимися руками, словно сироты, молящие о подаянии, посетители: что-то жалобно канючили, слезно молили, с трудом сдерживая обильные рыдания. Рыдать в банке запрещалось – об этом гласила одна из строгих и лаконичных бронзовых табличек, коих как в вестибюле, так и в самом зале было множество. Куда ни кинь взгляд, он натыкался на правила и указания, вроде: «Мы не любим шаркающих ногами!», «Самоубийства в вестибюле банка запрещены» и «Ссуда – ваш последний друг».

За ближайшим к лифту столом сидела женщина, строгая и холодная, как трамвайная рельса. Она что-то отстукивала на странном печатном механизме, на клавишах которого вместо букв стояли цифры, вогнув запястья так сильно, что казалось будто бы их неправильно пришили. Эта дама отличалась от прочих служащих зала тем, что у ее стола никто не топтался, бумаг на нем практически не было, и на носу у нее сидели очки в тонкой оправе. В черных волосах было несколько седых прядей, хотя женщина выглядела молодо. На скуле у нее чернела крошечная мушка, а выражение лица было таким, будто она что-то унюхала: то ли поблизости сдохла крыса, то ли она так реагировала на всех посетителей, подходящих к ее столу.

- Чем «Ригсберг-банк» может вам помочь?- спросила она манерным причмокивающим голосом, не прерывая печатанья и не удостоив доктора Доу и Джаспера даже короткого взгляда.- Получить ссуду можно у любой из клерк-мадам в этом зале.