- Ну надо же!

- А у вас что, не часто летают на крыльях, в Льотомне?- удивился Джаспер.

- Нет, я вообще никогда о подобном прежде не слышала.

Полли была восхищена изобретательностью и элегантным выходом из затруднительного положения Фиша, и Джасперу это очень понравилось. Она была с ним согласна в том, что Фиш – самый лучший злодей в мире. По крайней мере, не спорила…

Далее мальчик рассказал спутнице о том, как они отправились на площадь Неми-Дрё и о разговоре с Бенни Трилби. Полли было любопытно послушать то, что ускользнуло от нее во время слежки. Джаспер вкратце пересказал ей беседу с репортером. Закончил он тем, что дядюшка зачем-то выдал все тайны этому скользкому проныре и сообщил ему, кто такой Фиш.

- А дальше? Что было дальше?- взволнованно спросила Полли.- Что между вами произошло? Почему он такой… злой?

Джаспер хмуро на нее поглядел и понял, что она не отцепится, пока он ей все не расскажет. Он вздохнул и начал:

- После разговора с Бенни Трилби мы пошли в банк Ригсбергов…

…Банк Ригсбергов на площади Неми-Дрё стоял особняком от прочих здешних зданий. Во всех смыслах. Это место выглядело отталкивающе, по-настоящему угрожающе и зло. Просто не существовало настолько безоблачного, солнечного и радостного дня, чтобы при одном только взгляде на него у вас не испортилось бы настроение. И кажется, сам банк нисколько не смущался того впечатления, которое производил. Пусть все другие смущаются, считал банк, если хотят увидеть свои денежки.

Джаспер не мог взять в толк, как кто-то решился ограбить это место, ведь даже просто стоять рядом с ним было неуютно.

Ко входу в банк вели несколько ступеней, по сторонам от прохода восставали черные, будто бы облицованные сажей, колонны. Само это хмурое здание было возведено из темно-серого камня, высилось на пять с половиной этажей и щурилось круглыми окнами кабинетов под буро-серой, вымытой дождями, черепицей. Наверху, над главным проходом, тусклыми золочеными буквами значилось: «РИГСБЕРГ» и ниже «БАНК». А еще выше был изображен черный ворон с золотой монетой в клюве.

Высокие двустворчатые двери, казалось, вросли в стену намертво, но стоило только к ним подойти, как два автоматона-лакея, в угольной форме с позолоченными пуговицами со скрипом раскрыли ее перед посетителями.

Площадной шум Неми-Дрё рядом с банком будто бы глох – словно ему не позволялось нарушать покой этого места. Здесь властвовала та порода тишины, которую Джаспер про себя именовал «бюрократической тишиной»: практически никто не говорит, а если и говорит, то намеренно приглушает голос, каждый шорох прекрасно слышен, каждый шаг отражается громким эхом по вестибюлю, уходя на лестницы и под своды зала.