Почувствовав, что кто-то на него глядит, Блэки поднял взгляд и увидел, что у окна на втором этаже стоит тот самый мальчишка, который первым выбежал из экипажа. И глядел он прямо на него. Не моргая.

Блэки от неожиданности отшатнулся от окна.

- Что там такое?- спросила миссис Бёрч.- Опять появился этот грубиян-констебль?

- Нет, мэм,- ответил Блэки.- К дому напротив подъехал экипаж. Там была женщина в траурном платье и мальчик.

- А… Мортоны из двадцать четвертого дома,- старушка скривилась.- Сегодня были похороны. Мистер Мортон скончался. Его хоронили на Чемоданном кладбище.

- А что случилось? Вы знаете?

- О! Это жуткая история,- начала миссис Бёрч.

- Правда?

- Да-да!- кивнула хозяйка.- Очень жуткая и очень мрачная. Мистер Мортон был плохим человеком. Я не слишком хорошо его знала – пару раз здоровалась, и только. Он – то ли конторщик, то ли счетовод – что-то в этом духе. Вечно ходил со своим портфельчиком. Неприметный такой мистер, который выглядел обычным, самым что ни на есть простым человеком, но на деле оказался худшим из всех, кого видывала наша бедная улочка.

- О чем вы?- спросил Смолл.

- О, я расскажу,- поежилась в своей шали от несуществующего сквозняка миссис Бёрч, тем не менее, довольная, что нашла слушателей.- Будете еще чаю, господа крысоловы?

Блэки кивнул и сел на диван рядом с напарником – судя по всему, старушка кратким описанием имевших место событий ограничиваться не собиралась. Он был прав: как и все досужие соседки, лаконичностью миссис Бёрч не отличалась. И все же даже Блэки, мысленно подготовившийся к тому что речь пойдет сугубо в аффектированном и приукрашенном ключе, не ожидал, насколько все будет театрализовано и драматично. В миссис Бёрч умирала звезда подмостков (кварталы, полные неравнодушных соседок, – это просто кладбища нереализованных талантов):

- Одной темной ночью, когда громыхала жуткая гроза,- начала старушка, когда господа крысоловы получили добавку чая и тыквенных коврижек,- на нашу улочку прибыл экипаж. Черный экипаж с погашенными фонарями и человеком в черном за рычагами. Мюриэлл Ворни из дома № 13 вышла позвать своего кота Мистера Элжернона, и ей показалось, что этот экипаж отделился от дождя, словно его принесла с собой буря. Миссис Ворни даже уверяет, что его колеса не касались брусчатки, из труб не шел дым, да и вообще он словно возник прямо из воздуха у дверей дома номер № 24, который пустовал, еще с самой кончины старого полковника Шейна.

Из черного экипажа вышли двое: мужчина и женщина. Женщина в руках держала кричащий сверток – это был ребенок. Мюриэлл Ворни может поклясться, что вели себя приезжие очень таинственно и подозрительно. Озирались по сторонам, скрывали лица. Они спешно прошли к двери, открыли ее ключом (и откуда он у них взялся, учитывая, что у покойного полковника ни родственников, ни наследников отродясь не водилось?!), и исчезли за ней. Экипаж, на котором они прибыли, тронулся и вскоре сгинул как и появился – в грозе и ливне. Больше Мюриэлл Ворни ничего не увидела, так как Мистер Элжернон вернулся домой, насквозь промокший. Выкрутив и высушив кота, миссис Ворни тут же написала письмо пневмопочтой своей близкой подруге миссис Тапни из дома № 2, а та уже написала мне, узнать, не видела ли я чего странного в доме напротив. Может, прилетевших с грозой черных экипажей или странных чужаков с маленькими детьми? Но я, как назло, тогда приняла снотворную пилюлю (не переношу грозы, вы понимаете), и все пропустила.