Он знал, что она не упустит случая вылезти из своей норы и не преминет воспользоваться охватившим дом кавардаком, чтобы сделать какую-то гадость «проходимцу и тлетворнику Драбблоу».

Завидев его, старуха усмехнулась.

– Я всегда знала, что с тобой что-то не так! – каркнула она. – Я пыталась предупредить миссис Браун, но…

– …Но сумасшедшим старухам никто не верит! – закончил сэр Пемброуз.

Миссис Жиббль осклабилась и двинулась к нему.

– Ты ничего мне не сделаешь! – воскликнул охотник. – Ты просто свихнувшаяся старая дрянь, которая может лишь устраивать мелкие пакости и подслушивать, елозя ухом по чужой двери!

Миссис Жиббль затрусила головой.

– Ты так уверен?

Сэр Пемброуз вскинул винтовку, направив ствол на голову соседки.

– Хах-ха! – она рассмеялась. – Думаешь, эта штуковина поможет тебе?

Охотник не успел ответить. Миссис Жиббль начала меняться. Предыдущее переоблачение, которому сэр Пемброуз стал свидетелем, подготовило его к зрелищу, которое перед ним открылось сейчас, и он даже не вздрогнул.

Сбросив шкуру и пару дюжин шалей, мухоловка, изворачиваясь и изгибая конечности, поползла к нему.

– Давай… иди ко мне…

Сэр Пемброуз опустил и отставил к стене винтовку, положил руку на ремешок, удерживающий на поясе мачете.

Ком из стеблей, корней и листьев тем временем преодолел площадку и перевалился через порог.

Сэр Пемброуз не сделал ни шага назад.

Бутон мухоловки дернулся к нему, и тут раздался громкий щелчок. Огромные челюсти капкана, стоявшего у двери, захлопнулись, зубья перерубили лозы, разрывая корни и листья. Исходящий липкой слизью клуб дернулся в агонии, и тут его настигло мачете сэра Пэмброуза.

Бутон-ловушка мухоловки покатилась по полу, из перерубленного стебля на стены брызнула зеленая кровь.

Разрубив сердечный клубень твари, сэр Пемброуз вернул мачете на пояс.

То, что он испытывал, глядя на убитую старуху, не было злорадством – лишь удовлетворением: мало кто в Габене мог похвастаться тем, что восстановил справедливость, рассчитавшись со своей склочной соседкой, главной целью жизни которой было всячески портить кровь тем, кто ее окружал.