В воздухе все еще висел зеленоватый порошок, медленно оседая на плечи Зубной Феи.

«Москит» в ее руке дрогнул.

Зои Гримм широко улыбнулась.

– Я отдам вам то, за чем вы пришли, – сказала злодейка. – Но только, если вы дадите мне за каждый выпавший зуб по монетке… Это будет честная сделка, не так ли? А вы что думаете, мистер Супмарк?!

Она скосила взгляд, и Зубная Фея повернула голову.

Мстительница вздрогнула.

У основания лестницы стояло громадное сгорбленное существо в багровой шубе до самого пола. С шубы свисали ржавые цепи и большие бронзовые бубенцы. Меховая оторочка глубокого капюшона некогда была белой, но теперь бурела от копоти, а из самого капюшона через две дыры торчали длинные кривые рога.

Глаза монстра горели тяжелым рыжим пламенем, подсвечивая нечеловеческое лицо: узкое, скуластое и сморщенное, с треугольной бородой и оскаленной пастью, полной длинных клыков.

Полли мгновенно поняла, кого видит. И ее охватил ужас.

– Крампус…

Монстр зарычал, и в этом рыке Зубной Фее послышался хруст древних сосен на морозе. А затем монстр прыгнул.

Зубная Фея отпрянула, но мстительный дух зимы был очень быстр. Она и глазом моргнуть не успела, как Крампус оказался рядом.

Одним стремительным движением он набросил на нее, словно чехол, большущий бордовый мешок. Подхватил мешок за ворот, Крампус с легкостью закинул его себе на плечо.

– Я выплатил долг, – сказал он, глянув на Зои Гримм.

После чего чуть присел, согнув колени, а затем прыгнул под потолок вестибюля, оставив на полу после себя лишь тлеющие угли.

Всего за какое-то мгновение он забрался на карниз и вместе с мешком вылез через окно-часы.

Глава 15. Ворон с монетой в клюве. Продолжение.

Глава 15. Ворон с монетой в клюве. Продолжение.

Мистер Томмс был обычным клерком. Он одевался неприметно, носил стрижку «Формалль», какую носили все клерки в городе, любую лицевую шевелюру, вроде усов или бороды, себе не позволял и повсюду таскал с собой портфельчик для бумаг.

И сейчас, стоя за дверью, которая вела на крышу банка, он очень жалел о том, что портфельчика при нем нет. Руки его дрожали, и их некуда было деть.