Впрочем, перечить таким особам, какие явились в скромный храм на окраине долины, никто бы, конечно, не стал. И высокий сухощавый жрец с полностью седой головой, одетый в традиционный черный балахон до пят, лишь кивнул, никак не комментируя наше явление.

Стандартная процедура бракосочетания в Зенаиле довольно проста. Жениха и невесту даже не спрашивают о таких глупостях, как их согласие. Потому что согласие невест обычно никого не интересует, а женить мужчин насильно никому не придет в голову. От этого ведь никто не получит профита: женщине все равно не достанется никакой власти или денег, а ее семья вдобавок не получит калыма. Да и мужчины здесь редко так уж долго выбирают и сопротивляются женитьбе — если они, конечно, не принцы, чья женитьба — вопрос государственной важности. Для всех же прочих — женой больше, женой меньше… лишь бы мужу хватало средств их прокормить. Здесь женитьба не считается для мужчины обязательством и ярмом и никак его не ограничивает и не связывает. Так что и вопрос решается обычно достаточно легко.

Ритуал на крови — совсем другое дело. Проводят его крайне редко — но так уж вышло, что среди нас было целых три пары, желающих связать себя именно такими узами. Точнее, пока не все из них знают, что желают, но это поправимо.

Первыми к ритуальной чаше отправились молодой халиф и Сафира. Пока они шли к алтарю, жрец начал тихонько напевать, призывая богов. На дне каменной чаши, установленной на алтаре, уже тлели какие-то травы, и над ней курился зеленоватый дымок, пахнущий остро и странно — не сказать, чтобы неприятно, просто чуждо.

В какой-то момент пение жреца, все набирающее громкости, подхватило эхо, разгулявшееся меж каменных стен храма, и добавило ему объема и звучности. А после и вовсе показалось, будто ему подыгрывает неизвестно откуда взявшаяся музыка. Рами зачарованно крутил головой, явно пытаясь запомнить мелодию.

Надо будет сказать ему, чтобы не вздумал пытаться это наигрывать на танбуре. С богами шутки плохи.

Прервав наконец пение, жрец посмотрел поочередно на Сафиру и Фарида. Странным образом музыка будто продолжала звучать — возможно, это все еще гуляло эхо.

— Принимаешь ли ты в род свой эту женщину, глава дома Сурим?

— Принимаю.

— Готова ли ты войти в род Сурим, дочь дома Зени?

— Готова.

— Дайте руки, дети, — произнес жрец певуче, и жених с невестой одинаковым жестом протянули руки: она — правую, он — левую. Одним слитным движением жрец взмахнул рукой, в которой блеснуло лезвие черного ритуального кинжала — и в чашу брызнула кровь. Из чаши взметнулись разноцветные искры — а потом полыхнуло сиреневое пламя, которое лизнуло двумя языками сплетенные запястья мужчины и женщины.