Но Фируса с детства привыкла, что в стране, где женщины считаются имуществом, она, старшая принцесса, на особом положении. К ней почтительно обращались, выполняли любое желание… и только для отца она была самым страшным разочарованием — ведь он так ждал сына. И совсем неважно, что она красавица, да еще и одаренный маг с редчайшим талантом — кого вообще интересует магия в руках женщины? Наверное, Фируса надеялась, что все изменится, когда она вырастет и выйдет замуж… но вдруг оказалось, что замужем она и вовсе — всего лишь одна из жен. Пусть даже старшая. Но уже прежде всего — не принцесса, а та, что должна ублажать мужа и беспрекословно слушаться его. И ничего, ровным счетом ничего не изменилось бы для нее, стань ай-Джариф халифом. Но она этого, наверное, так никогда и не поймет.

— Кто еще… кто знал о твоих планах? — ай-Джариф теперь нависал над нами. Но его побелевшие от гнева глаза были обращены не на меня — и это радовало. Бедняга… стало даже жаль его. У него сейчас вся картина мира рушится. И каким, в самом деле, дураком он должен себя ощущать!

Фируса небрежно пожала плечами.

— Все твои жены. Они помогали мне, — наверное, ей хотелось, чтобы прозвучало это эффектно. Пожалуй, так и вышло бы — если бы сразу после этих слов она не чихнула прямо в лицо дорогому супругу.

Тот, брезгливо поморщившись, отступил и вытерся рукавом. А потом протянул ладонь над головой женщины и произнес только одно слово:

— Талак.

Ну вот… теперь Фируса даже не жена визиря. И как-то не жалко совсем. Интересно, что будет с остальными его женами?

Кажется, все это время люди в зале даже не шевелились. А ай-Джариф, сделав еще один шаг назад, бросил стражникам:

— Арестуйте эту женщину… да не эту, идиоты! Принцессу Фирусу.

К принцессе стражники подходили с куда меньшим энтузиазмом, чем ко мне — и поминутно оглядывались на принца. Все же, с одной стороны, не простая она эрти. Но с другой — приказал-то ее муж и господин, пусть и бывший.

Но Фарид на взгляды никак не реагировал, пребывая в некой прострации — пока визирь каким-то неловким движением не повернулся к нему.

— Я должен молить вас о прощении, мой… светлейший халиф.

С этими словами Саид ай-Джариф, склонив голову, тяжело опустился на одно колено.

Люди вокруг зашевелились.

Из моих рук аккуратно вынули локоть Фирусы — и куда-то ее повели.

А со всех сторон начали опускаться на колени почтенные старцы — главы высоких родов, а следом и их сыновья, слуги, жены и прочие. Мужчины на одно колено, женщины — на оба.

— Славься, светлейший халиф Фарид!

— Славься!..