— Джаяр, не надо. Что ты делаешь?

— Собираюсь. Я ухожу. Здесь мне больше делать нечего.

Заметив валяющиеся между кроватью и шкафом штаны, мужчина направился к ним. По-прежнему пребывая в шоке, я метнулась ему наперерез и с мольбой, чувствуя, как по щекам бегут слезы, воскликнула:

— Джаяр, пожалуйста, не надо! Выслушай меня, я не хотела ничего плохого. Я не хотела тебя подчинять, всего лишь…

Однако при слове «подчинять» Джаяр снова взревел, оттолкнул мою руку, которой я попыталась схватить его за плечо, поднял штаны и с размаху швырнул в сумку.

— Джаяр, не надо, только не уходи, — взмолилась я, однако мужчина не слушал. Собрав вещи, он взял сумку, закинул за спину и быстрым шагом направился к выходу. Я бросилась за ним, в отчаянии вцепилась в широкое запястье, пытаясь удержать Джаяра, и, захлебываясь слезами. — Нет-нет, не оставляй меня, пожалуйста! Я все объясню, Джаяр, я…

— Прекрати, — отмахнулся мужчина и, с отвращением кривясь, высвободил запястье.

При этом он не так уж сильно меня толкнул, но, отступая назад, я споткнулась о порог и, неуклюже взмахнув руками, упала. Джаяр остановился за дверью, неохотно обернулся.

— Ты — эвис. Я тебя ненавижу.

Слова Джаяра ударили, будто пощечина, на мгновение лишив воздуха, но самым страшным был его взгляд. Взгляд, полный ненависти. Искренняя, всепоглощающая, не рассуждающая ненависть горела в его глазах, выжигая всякую надежду и любые слова.

Не простит. Не выслушает. Ненавидит.

Он ушел, а я так и сидела на полу, продолжая смотреть прямо перед собой. Слезы текли бесконечным потоком, в груди росла удушливая боль. Она колюче копошилась, царапалась, раздирала на части, будто превратилась в неукротимого зверя и теперь пыталась вырваться на свободу. Кусая губы до крови, с трудом сдерживая крик, я скребла отросшими коготками по полу и мотала головой, отказываясь верить в происходящее. Джаяр, неужели он ушел, неужели оставил меня, не позволил объяснить? Я всего лишь хотела ему помочь. Помочь! Боги, как больно!

Не в силах больше терпеть, я вскочила на ноги, подняла с полу злосчастную книгу по арэйнологии и, натыкаясь на углы из-за слез, мутной пеленой застилающих глаза, помчалась к себе в комнату. Я бежала, готовая взорваться от бури сумасшедших эмоций, от дикой, нестерпимой боли, от мысленного крика, который в любое мгновение мог перерасти в настоящий. «Только не кричать, только не кричать, — уговаривала себя, отчаянно кусая губы, — нельзя, чтобы пришел Гихес».

Плотно захлопнув дверь за собой, швырнула книгу на тумбу, туда, где лежала вторая. Ненавижу, как же я ненавижу эвисов и свое происхождение! Как ненавижу себя — за то, что существую, за то, что посмела придумать столь кощунственную идею, за то, что предложила Джаяру! И какая разница, если я не собиралась его подчинять? Какая разница, если хотела помочь? Применить к нему силу эвиса! Да, я эвис — теперь он в этом убедился, теперь имеет право равнять с остальными, имеет право ненавидеть!