Прогнав малодушную мысль вообще не возвращаться из Синего Мира, я подплыла к приоткрытой в библиотеку двери, из-за которой в коридор робко проскальзывал оранжевый лучик магического света и доносились тихие, почти неразличимые голоса. Чем ближе я подплывала, радуясь бесшумности движений Эфира, тем отчетливее становились голоса двух собеседников, в которых я узнала Гихеса и Тилара.

— Она не готова! — приглушенно, но эмоционально воскликнул огненный арэйн. — Я не уверен, что Инира справится, не говоря уже о том, чтобы… — парень прервался и с грустью произнес: — Не хочу для нее такой судьбы.

Они… разговаривают обо мне?

Я напряженно замерла и прислонила ухо к двери.

— Ты же догадывался, что так может получиться, — как всегда, без каких-либо эмоций, сказал Гихес.

— Я надеялся что-нибудь придумать!

— И придумал — заклинание. Но даже если оно не поможет… Тилар, ты же понимаешь, что она слаба. Полукровки… — Гихес допустил в голос немного досады, — к сожалению, неравноценны. Закованный во Льду был сильнее, ближе к арэйнам. Инира слабее. В ней намного больше от человека или эвиса, чем от арэйна. Поэтому ей так тяжело дается использование стихии. Ты знаешь, Огонь с ее помощью не возродить, а во имя возрождения Изначального Льда ею вполне можно пожертвовать. У тебя будет кристалл, поэтому проблемы остальных огненных больше тебя не коснутся. — После этого небрежного заявления, шокировавшего меня, мужчина с нажимом спросил: — Ты хочешь получить кристалл?

— Хочу… но ты не понимаешь, Гихес, дело не в кристалле и не в том, что Изначального Огня у нас не будет! Мне Иниру жалко. Она не заслужила.

— Жалей. Но оковы Льда она снимет, даже если это будет стоить ей жизни, — прозвучал бесчувственный ответ Гихеса, а я, резко отшатнувшись от двери, помчалась в свою комнату.

Возвращение в тело получилось мучительным — вспыхнула дикая головная боль, защипало глаза, из которых продолжали течь тонкие соленые струйки. А после встряски, всегда сопровождавшей сей неприятный процесс, гулко застучало сердце, к горлу подступила тошнота. Некоторое время я так и лежала, пытаясь отдышаться и комкая пальцами одеяло. Едва немного полегчало, я решительно вытерла слезы, несколько раз шмыгнула носом, поднялась с кровати и, чуть пошатываясь, поплелась в ванную комнату — для начала, умываться, однако этим я не ограничилась и заодно приняла душ в надежде освежиться. Если в целом организму прохладная вода помогла, то голова продолжала раскалываться — от боли хотелось выть, стонать, лезть на стену и прибегнуть к старинному, но действенному методу с использованием топора.