Так вот почему лицо человека, которого он встретил при столь странных обстоятельствах, показалось Гардону смутно знакомым. По данным СКБ планетолог Стоун был одним из двух человек, которые первыми пытались расконсервировать филиал после перерыва и не вернулись. С их исчезновения и начались бесплодные попытки проникнуть в злополучный исследовательский центр.

– Где сотрудник СКБ, который сопровождал вас? – спросил Рэд, решив, что лучше потом умоется, чем рожу расцарапает. Психоз по поводу следов собственной смерти на лице отступал по мере того, как внимание переключалось на разговор.

– Погиб на маршруте, – Стоун перехватил недоверчивый взгляд. – Он действительно погиб. Разве я похож на убийцу?

– Похож, – сказал Гардон. – Только на неопытного. Почему же вы решили разыгрывать здесь трагикомедию с таинственным исчезновением и последующим воскрешением, господин Стоун? Исследовательский азарт? Или вы попросту рехнулись?

– Послушайте, э-э-э…

– Рэджинальд.

– Рэджинальд. У меня нет другого выхода, как все вам рассказать.

– Да уж, я думаю.

– Но что вы будете с этим делать? Я предлагаю вам уйти. Могу даже гарантировать безопасный переход до посадочной площадки, а вы скажете, что заблудились в миражах.

– Все остальные так и сделали?

– Нет. Вы первый, кто дошел сюда за полгода. И мне ужасно любопытно, как вам это удалось?

– Берт, – устало сказал Рэд, – выкладывайте, что знаете. Ведь для чего-то, черт возьми, вы назвались хранителем! Иначе я вас просто пристрелю и возьму груз, который мне нужен.

Ученый испытующе посмотрел на него, взвешивая обе возможности: доверить первому встречному бесценную информацию или умереть во имя науки. Придя к какому-то решению, он вдруг подался вперед и заговорил без всяких предисловий:

– Представьте себе живую планету.

Гардон скривился: «Сумасшедший дом, я так и думал».

– Нет-нет! Это не сказки, и я не сошел с ума. Планета в целом, ее ядро, не очень отличается от виденного мною раньше. Материки, Рэджинальд! Я первый понял это. Смотрите. – Он включил монитор, покосившись на сваленное в кучу оружие, которое Рэд небрежно отодвинул в сторону. – Всего их девять. Они представляют собой громадные биоструктуры, обладающие разумом и колоссальной энергией. Откуда такая нестабильность и вечная путаница с координатами? Материки двигаются, что, в принципе, было известно. Они переползают с места на место гораздо активнее, чем литосферные плиты любой из известных планет такого типа. Их миражи – это их война друг с другом за экваториальные территории! Понимаете?

– Нет.

– Хорошо, скажу по другому. Война огромных биополей, более мобильных, чем их неповоротливые обладатели. Материки обманывают друг друга, изменяя ландшафты, показывая пустоту там, где ее нет, и наоборот, а когда это не удается – бьются друг с другом! Землетрясения, причем локальные, здесь обычное дело.