– Ты запускал анабиоз?!

– Угу. Как видишь, не замкнуло. Ты молодец.

– Рэд, ты не понимаешь! Источники питания еще не сели, где гарантия…

– Нет никаких гарантий, – перебил его Рэд. – Мозг ожил – остальное тоже никуда не денется. У тебя джин есть?

– Ровно сто один грамм. Рэд улыбнулся.

– Маловато. Нам выделили время, мы управились за половину, и я отдохнуть хочу. Пойдем уже, пожалей господина Стоуна.

Планетолог, придерживая здоровой рукой больную, слушал их разговор, удивленно переводя взгляд то на одного, то на другого.

– Я вам обещал кое-что рассказать. – сказал ему Рэд. – Думаю, бортинженер лучше объяснит.

Обратная процедура заняла насколько часов, и Блохин его усыпил. Рэд послушно лег под манипуляторы. Но с первых микрограмм препарата, попавших в кровь, завопил: «Нет!» – закатил истерический припадок и бился, обрывая с себя гибкие блестящие щупальца, до тех пор пока Виктор, обалдевший от такого поведения полусонного пациента, не догадался дать ингаляционный наркоз. Гардон так измотался, что ему даже кошмары не снились. Провалился в черный колодец, вынырнул и открыл глаза. Он посмотрел в белый потолок медицинского бокса.

– Как дела? – спросил Блохин.

– Спать хочу, – невнятно ответил капитан.

– Ну спи, если сможешь.

Рэд окончательно проснулся и проклял момент, когда ему в голову пришла идея, как обмануть Л-80. Все тело ныло, как будто накануне его сутки крутили на центрифуге. Отдельные участки кожи ничего не чувствовали, другие – словно кипятком обожгли. Какие-то группы мышц судорожно подергивались, другие – ему не повиновались. А в животе и вовсе сидел колючий ежик. Рэд был весь раздерганный. Ему не дышалось, и его колотило так, что взять термопульт, лежащий рядом, он даже пытаться не стал. Чувство времени пропало. «По сравнению с этим та дрожь, что меня била с похмелья, сойдет за вариант нормы, – подумал Рэд. – Зачем я это сделал?»

– Тебя все время так трясет? – встревожено спросил вошедший Виктор.

– Н-не з-знаю.

– А чего заикаешься?

– Отстань, Виктор. Н-не м-можешь п-помочь – н-не лезь.

– Кое-чем могу…

Его ломало всю ночь, и ожил Рэд только к утру. Бортинженер уселся напротив.

– Ну, скажи мне что-нибудь, капитан.