Вскорости оказалось, что едет он закупать зерно и какие-то консервы для своей торговой фирмы, карточку которой он не преминул мне вручить. На желтоватой плотной картонке было красивыми староанглийскими буквами выведено: «Силл и Шанц, торговля широкого профиля».

— Что значит «широкого профиля»? — спросил я, из вежливости убирая карточку в карман жилетки.

— О, это совершенно новая идея! — воскликнул деловой человек, воодушевляясь. — Моя собственная! Вот судите сами, — принялся он объяснять, закрыв и отложив на столик книжку, на обложке которой я заметил только название — «Пелэм, или Приключения джентльмена». — Сейчас ведь у нас как? Каждый торгует чем-то одним: овощами, колбасными изделиями, галантереей, дамским платьем, часами, бриллиантами и так далее. Продолжать можно хоть до бесконечности. Я же предлагаю совсем иной подход. Представьте огромный магазин, где будет множество лавок, и в каждой — что-то

своё. Переходи себе от одной к другой и покупай, что надобно. Не надо выходить на улицу и, купив булок с рогаликами, искать, где приобрести мозельского или рейнского. Всё нужное будет в одном здании. Ну, каково?! — мистер Силл гордо поглядел на меня поверх очков. — А сами лавки расположить по этажам со смыслом. Например, в самом низу продуктовые, на втором этаже торгующие одеждой, на третьем… да хоть рестораны, чтобы подкрепляться можно было между покупками.

— По-моему, это называется торговый центр, — сказал я.

— Товары же располагать тоже надо со смыслом, — не услышав меня, продолжал с жаром мистер Силл. — Которые всегда покупают, те подальше класть, а те, что расходятся плохо, в первые ряды выдвигать, на обозрение.

Я вздохнул.

— Так в торговых центрах и делают.

— Да? — на этот раз собеседник меня услышал. — Хм… Ну, и мы тоже будем.

Путь от Лондона до Ковентри был недолгий — всего несколько часов. Когда мистер Силл выходил в тамбур курить, я листал газету, купленную у мальчишки на перроне. Заглянул кондуктор, проверил билет, пожелал счастливого пути — вероятно, в расчёте на чаевые.

За час до прибытия в Ковентри я начал гримироваться, чем поверг своего спутника в немалое изумление. Пришлось озвучить заранее придуманную версию:

— Я актёр. Ангажирован для спектакля в местном театре, но опаздываю и должен выходить на сцену сразу по прибытии.

Объяснение было невероятным, однако делового человека вполне удовлетворило. Думаю, он слопал бы любое. Кроме «свежей» идеи торгового центра его, кажется, ничто не интересовало.

Когда я — а вернее, мужчина лет тридцати, с посеребрёнными сединой волосами, эспаньолкой и скорбным выражением смуглого лица — оказался на перроне Ковентри с жёлтым чемоданом в руке, уже смеркалось. Машина клиники, как и было обещано, ждала возле станции.