Глава 39

Глава 39

До таверны Клоуша нас провожают люди эйра. Мы идём через дворы и узкие проулки, стараясь не привлекать лишнего внимания. Хотя после того, что устроил отец, это непросто. Местные с факелами повыходили на улицы, переговариваются, нервничают. Но в эту ночь СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО в Гнезде усилили патрули, и теперь стража успокаивает встревоженных мужиков выдуманными историями.

Сопровождающий нас воин с арбалетом стучится в заднюю дверь таверны. Потом ещё и ещё... Под конец молотит кулаками. Мы с эйром молча наблюдаем и не особо выражаем желание общаться или даже переглядываться. Какой-то странный дискомфорт витает в воздухе... Будто родственники встретились спустя много лет, чтобы разделить квартиру умирающей бабушки, и понимают, что разговор будет непростым.

В принципе у меня куча возможностей сбежать... Пленником я себя не чувствую.

Несмотря на позднюю ночь, таверна работает: в ней шум и гам. Раньше такого не было.

Дверь со скрипом открывается, слышу бубнёж Клоуша:

— Стал-быть сколько раз говорил не опорожняться на задах... Дурачьё пьяное, засрали мне весь чеснок и... и-и-и-и...

Клуош замечает эйра, сдувается.

— Г... господин Галлен?

Замечает меня — и его глаз дёргается.

— Стал быть... э-э-э...

Отец непроницаем. Отвечает спокойно, будто каждый день через грядки по питейным заведениям ходит.

— На чеснок мы твой не опорожнялись. Свободные комнаты есть?

— Эм... нет... какое там, господин, полно народу.

— Тогда накрой на стол в коморке в погребе. Чтобы без чужих глаз и ушей. Всё понял?

Через пять минут мы сидим в тесной комнатушке с соленьями. Бочка со свечой на крышке, два табурета. Уместились впритык. В прилегающей комнате дежурят сразу трое воинов и пускают к нам только Клоуша с подносами. Интересно, они как-то проверяют еду из забегаловок для аристократов на яд или тут так не принято?

Запах утки с хрустящей корочкой, обмазанной сливочным маслом, и солёных зелёных помидоров приятно ласкает нюх. Но есть в такой атмосфере что-то не хочется.

Отец откладывает трость, делает глоток из стеклянного бокала, безразлично ставит его на место.

— Как ты пил эту гадость...