То, что пережила Анжелика, я даже вспоминать не хочу. Косметологи, маникюрша, стилисты…

Мне настолько это надоело, что я попросту уснул на диване, укрывшись пакетами с покупками, в салоне красоты.

Количество мелочёвки, которая она нам рассказывала, вообще описанию не подлежит.

Посмотрев, сколько сил и внимания Елена Петровна вложила в нашу подготовку к выходу в свет. От количества украшений у меня на руках и костюме. До цвета норки на плечах Анжелики, которые подходили под цвет моих колец на пальцах. Я настолько проникся уважением к этой несчастной женщине, что, удалившись в свой кабинет, набрал номер дворца императора.

Через пару часов, я лично съездив до Собственной Его Императорского Величества канцелярии, купил баронский титул для Морозовой.

Проучившись за женщину и подписав обязательство организовать промышленное производство или финансовое учреждение, которое я передам под управление баронессы Морозовой, мне вручили стопку бумаг и гербовую бумагу с титулом.

И сидя вечером за столом и ужиная, я объявил, что она тоже идёт с нами.

Благо мне можно было привезти до десяти человек. Своих родственников и людей из клана.

И подвинув к ней документы из канцелярии я, просто покинул комнату. Оставляя семью один на один с этой новостью. Не дожидаясь их реакции.

Но вечером ко мне никто не пришёл. Я,конечно, не сильно услышать в свой адресс благодарность, но всё же…Мне было чуточку обидно.

Утром, в день приёма, спустившись вниз, я обнаружил, что я в доме один.

Морозовы с самого утра, в полном составе куда-то уехали.

Это мне рассказал, наш сторож. Который так и остался жить в доме, аргументировав, что появление хозяина не отменяет распоряжение его начальника, следить за сохранностью особняка.

Пожав плечами, я, приготовив себе завтрак, вышел во двор.

Там я практиковался в создании лёгких техник.

Мне хотелось, увеличит скорость создания этих «заклинаний».

Баронесса Морозова с детьми, вернулась уже к обеду.

Впереди женщин, гордо задрав голову, чеканной походкой, шёл Козырёк.

Хотя к человеку, замёрзшему передо мной, такое прозвище уже не подходило.

Бело-красный парадный мундир и высокие чёрные сапоги, блестевшие как у кота яйца.