— Знаешь, что больше всего мне не нравится в моём диагнозе? — прервал его Веленбергербег, не без раздражения наблюдая за диким магом. — То, что, узнав в каком я «положении», все вокруг начинают вести себя так, будто рядом с ними прокажённый.

— Простите… — всё же попытался извиниться дикий маг.

— Да будет тебе, — махнул рукой фокусник.

— Мне кажется, что люди так реагируют, — немного помолчав и обдумав то, что он будет говорить, начал Фалайз, — потому что не привыкли видеть здесь, в играх, настоящую смерть. Такую, чтоб был человек — и человека больше нет.

Перед ответом Веленбергербег долго смотрел на город внизу, а затем кивнул, соглашаясь:

— Да, наверное, ты прав. Сюда, в «Хроники», приходят отвлечься от реального мира, а не проводить свои последние месяцы.

Некоторое время они сидели молча, наблюдая за суетой внизу и думая каждый о своём. Фалайз даже представить себе не мог, каково это, сидеть здесь, наблюдая за выдуманным городом, зная, что тебе предстоит умереть. От этих дум его отвлек сам фокусник, повернув в сторону дикого мага голову.

— Ты можешь спросить, — с усмешкой разрешил он. — Это все спрашивают.

— У-у-мирать страшно? — заикнувшись от неожиданности, поинтересовался Фалайз.

— Да, но я через это уже переступил, — на лице и в голосе Веленбергербега читалась отстраненность: он не столько говорил с диким магом, сколько сам с собой. — Когда тебе осталось так мало, трястись от страха — непозволительно тупая трата времени.

— Поэтому вы…

— Именно, — даже не дослушав, кивнул фокусник. — Хочу оставить после себя хоть что-то, кроме надгробия.

— Думаю, у вас уже получилось, — вспоминая выступление, которое теперь уж точно навсегда отпечаталось в памяти, сообщил Фалайз.

Усмехнувшись, Веленбергербег в ответ поднял бокал, как для тоста.

— Значит, когда за мной явится девушка, которая предложит показать мне сцены прошлого, а затем отведёт на «ту» сторону, я не буду сожалеть о том, что что-то не успел.

— Верите, что за вами, эм, придёт кто-то вроде валькирии?

— Верующим меня сложно назвать, — покачивая пустой бокал, ответил фокусник. — Наверное, мне бы просто хотелось, чтобы там было что-то, а не… пустота.

Фалайз понял, что ему пора. Интуиция подсказывала, что Веленбергербег хочет остаться один, хоть и вряд ли выскажет это в слух.

— Можно ещё один вопрос, прежде чем я уйду? — попросил дикий маг, опасаясь, что уже и так слишком надоел своему собеседнику.

Тот, однако, даже если и считал так, ничем это не показал.