Размышляя над бренностью бытия, Фалайз непроизвольно опёрся рукой на одну из горгулий с самым неожиданным для себя результатом: та зашевелилась и возмущенно проскрежетала:

— Эй, а поаккуратнее нельзя? Хам!

— Эм… простите, — пятясь, из-за чего встреча с мостовой едва не стала суровой реальностью, миролюбиво поднял руки дикий маг.

— Я подумаю, — повернув в его сторону голову, буркнула горгулья. — Чего надо?

— М-м-м, вы знаете Эрла?

— Не припомню такого.

— Может, тогда поможете мне спуститься?

— Если б я могла отсюда слезть, — горгулья указала на свой постамент, — как по-твоему, стала бы тут дальше работать подставкой для птиц?

— Да?

— Нет!

Статуя обиженно встряхнула головой, сбрасывая залётный лист, и приняла свою прежнюю позу, явно намекая, что разговор окончен и кое-кому пора покинуть крышу. Так дикий маг и поступил.

Серия прыжков по крышам привела измученного Фалайза обратно к центральной площади. На всём протяжении пути он видел лестницу лишь единожды. Да и то она лежала среди мусора, далеко внизу. Остальные же амбвалангцы довольствовались либо люками, либо вообще обходились без прямого доступа к крыше.

Тем не менее дикий маг почти добрался до своей цели. В каком-то смысле удалось это благодаря его собственным дальновидным действиям. Огненный голем, призванный им ещё на второй день игры, не вписавшись, снёс несколько зданий. На их месте сейчас находилась стройка со всеми полагающимися атрибутами, в том числе строительными лесами. По ним-то Фалайз и планировал вернуться на землю. От этого его отделяла всего одна крыша.

Внешне она мало чем отличалась от предыдущих. Плоская, прямоугольной формы, такая же грязная, неухоженная, как и остальные. Выделяла её широкая труба, случайно заглянув за которую, Фалайз увидел странное место. Там, среди чистого пяточка, стояло большущее, немного потрёпанное кресло, с небольшим столиком подле него. Находились они тут явно не просто так — отсюда открывался великолепный вид на центральную площадь Амбваланга, где как раз намечалось что-то интересное.

Музыканты, закончив своё выступление, покинули сцену, освобождая ту для весьма примечательного персонажа. Чем-то он неумолимо напоминал старика Хоттабыча из старого фильма. Только к привычному образу восточного старца добавилась ещё одна довольно неожиданная черта — драгоценности. Казалось, что этот игрок нацепил на себя содержимое целого ювелирного магазина, а может, даже нескольких. Никакой практической пользы от всех этих колец, браслетов, амулетов, ожерелий, серёг и даже короны, конечно же, не было, но выглядело впечатляюще. В буквальном смысле, ходячая мечта бандита с большой дороги.