***

Выйдя на белый свет, у Фалайза и его друзей одновременно закружилась голова. Арена и снаружи выглядела большой, ещё больше она казалась с трибун, но это не шло ни в какое сравнение с тем, насколько гигантской она была с точки зрения наблюдателя в её центре. На фоне переполненных трибун, заслонивших собой большую частью неба и необъятного поля песка вокруг, ты чувствовал себя муравьём в аквариуме. Ещё сильнее на такое ощущение работал невероятный шум, заполнявший арену, от которого, казалось, дрожал воздух и вибрировала земля под ногами.

Из-за этого всего путь в несколько десятков метров, который нужно было пройти до обозначенной краской позиции, показался дикому магу длинною в целую вечность. Фалайз вдруг понял, что предстоящие сражения будут не простыми не только из-за сложности. Абстрагироваться от происходящего вокруг, от этих тысяч зрителей, которые собрались на арене ради хлеба и зрелищ, было невозможно.

Судя по растерянности на лице, Фиона испытывала похожие эмоции, а вот Тукан прямо сиял и даже уже кому-то махал рукой.

— Что? — отреагировал на удивлённый взгляд дикого мага крестоносец. — Поверьте моему опыту — это фигня.

— Какой ты смелый, — пробормотала жрица, которую, кажется, охватил ступор.

— Я бы не глядя обменял десять таких арен на всего одну операцию, когда от тебя зависит жизнь человека на столе, а рядом, в двух шагах, за стеклом, находится его семья, пристально наблюдающая за каждым твоим действием с таким видом, будто ты уже убил пару их родственников и сейчас взялся за следующего.

Тем временем на поле собрались, заняв отведённые им места, все участники. Получилось не очень впечатляюще — как ты не ставь шестьдесят четыре команды по три игрока, на такой большой площади они будут выглядеть лишь тонкой линией на песке. За ними в такие же линии выстроились судьи, арбитры и прочий технический персонал, легко различимый благодаря одежде и снаряжению нелепого матово-розового цвета. Всего их было даже больше, чем непосредственно участников, что, впрочем, неудивительно.

Вдруг раздался громкий, немного подвывающий скрежет, перешедший почти сразу в неприятное утробное бульканье — это попытался взять слово комментатор, но что-то пошло не так. Вторая попытка, случившаяся спустя минуту, прошла чуть удачнее — Фалайзу удалось разобрать в этой какофонии хоть какие-то слова:

— … встать, играет гимн…

Сама мелодия, что удивительно, заиграла без каких-либо осложнений и была слышна просто отлично на всей арене. А вот музыка (слов в гимне либо не было, либо подразумевалось, что их надо было петь самому) показалась дикому магу какой-то тоскливой и даже мрачной. В отличие от более привычных гимнов, обычно громких и пафосных, данная мелодия была куда тише и спокойнее.