Кейтлетт хитрыми манёврами толкала своего оппонента ко мне, да ещё и спиной! Лучшего момента для атаки и быть не могло. Следующий мой удар пришёлся не по «рыси», который даже успел изготовиться его отражать, а в спину его товарища. Я рубанул сверху наискосок вниз. Удар вышел настолько чудовищным, что доспех гвардейца разошёлся, будто был сделан из фольги, а не лучшей стали Тофхельма.

Гвардеец в «рысьем» шлеме всё понял мгновенно: либо он сейчас атакует меня, либо поражение. Его товарищ ещё не успел упасть, а «рысь» уже атаковал. Я прекрасно это видел, но как назло двуручник застрял, а мои руки, напряжённые до предела, наотрез отказывались его отпускать.

Что-то беловолосое с отчаянным криком кинулось наперерез гвардейцу, пытаясь заблокировать удар полуторным мечом. Клинок Ноа согнулся пополам, почти в форме буквы «г», а она сама повалилась на землю.

Это дало мне время на то, чтобы подхватить меч «оленя» и нанести удар, пока гвардеец был отвлечён на Кейтлетт.

— Да будет так, — перед тем как пасть, заключил последний гвардеец.

Как только последний гвардеец был сражён, на меня нахлынула такая усталость, что захотелось к ним присоединиться. Всё-таки адреналин — страшная вещь.

— Рейланд, как мы это пережили? — спросила Ноа, которая даже не пыталась подняться на ноги.

— Я не знаю, но больше так не хочу, — честно ответил я. — Вставай, нам ещё надо найти Ресса и короля…

— Ах, хорошо пошла! — вдруг раздался новый голос неподалёку. — С последним могу помочь.

Чуть в стороне от нас стоял старик, по чьему виду можно было с уверенностью сказать, что он не только может, но и регулярно позволяет себе предаваться гедонизму. В частности, судя по увесистой фляжке в руках — алкоголизму. Впрочем, это было заметно и без неё: он был тощий, как сухая палка, чувствовалось, что его организму не хватало в компанию к спирту ещё чего-нибудь питательного.

Король, а это был никто иной как Хоаким Клык, чьи лучшие годы шли прямо сейчас, сделал хороший такой глоток и протянул флягу нам.

— Угоститесь? — с хитрецой поинтересовался он.

Хитрость в принципе была отличительной чертой короля Тофхельма. Всё из-за причёски и усов. Они придавали ему вид бывалого жулика, и, как подсказывала мне интуиция, в первую очередь жулик передо мной и находился.

Жажда была сильнее опасений в разумности такого шага, поэтому я не без опаски сделал глоток. Как только содержимое фляги коснулось моего языка, мне стало ясно, что стоило отказаться. Не знаю, что там было внутри, но этим определённо можно было заправлять ракеты.

Поглядев на мою реакцию, подошедшая ближе Ноа вежливо отказалась и перешла сразу к делу: