— Игры, как пиявка, вытягивают из нас все силы, моральные и физические, ради иллюзорной награды. В Риверкроссе или Тофхльеме они не просто часть жизни, они и есть жизнь! Непрерывный цикл, состоящий из войны! Каждая победа вызывает желание её повторить, каждое поражение — желание отыграться. Это бесконечный круг из взаимной ненависти, длящийся уже тысячелетия! Разве можно так жить?! Я разорву этот круг ненависти. Навсегда, — закончил Кейл Ресс, самоуверенный донельзя и спокойный, словно это было неизбежно.

— Да, без Игр пропадёт ненависть, которую они вызывают, — согласился я уклончиво, — но ведь люди-то не перестанут быть людьми! Другие поводы для взаимной неприязни никуда не денутся! Войны продолжатся, только теперь в них будут гибнуть по-настоящему.

К моему удивлению, когда я это озвучил, Кейл кивнул с видом человека, который задумывался над этим и не раз.

— Поэтому просто завершить Игры навсегда неплохо, но недостаточно. Необходимо показать людям черту, за которую нельзя переступать. Черту, нарисованную кровью. Смерть на Играх — чрезвычайно редкое происшествие. И каждый раз это огромная трагедия. А теперь представьте что будет, если погибнет не один человек, не два, а гораздо больше. У кого появится желание повторить такое вновь? — Свою фразу Кейл завершил испугавшей меня до дрожи фразой: — Это будет война, которая положит конец всем войнам.

— Но ведь погибнут люди, взаправду погибнут!

— Да, к сожалению, — слишком уж спокойно согласился Ресс. — Вам ли не знать, что такова цена победы? Только в отличие от мнимых достижений Рейланда Рора, моя будет окончательной.

Не сдержавшись, я схватился за голову. Такая наивность откровенно злила. Впрочем, наивность ли? Для Кейла война — это Игры, а Игры — это война. Слова-синонимы. Мне сразу вспомнилась та испугавшая меня поначалу решимость, с которой Рейланд готовился к ним. Только позже я понял, что для нас эти слова попросту означали разное.

Ближайшим земным термином, который максимально отражал суть происходящего, можно назвать чемпионат мира по футболу или иное спортивное состязание. Там тоже хватает ненависти, соперничества, грязных трюков и прочего, но никому в здравом уме не придёт в голову бороться с этим подобно Кейлу. Хотя бы потому, что есть куда более худшие варианты выяснения кто лучше.

Но Ресс то этого толком не знает! Риверкросс и Тофхельм не воевали «по-настоящему» уже несколько тысяч лет. Не только между собой, но с кем бы то ни было. Для него эти события так же далеки, как для меня какие-нибудь гладиаторские бои насмерть.