Я приближался к городу. На въезде стояли военные, все как на подбор красивые и хорошо сложенные. Теперь только по званию можно понять опыт и выслугу. Ко мне подошёл сержант. Он проверил мои документы и ткнул в меня специальным прибором, что определял биологические организмы.

– Что-то он какую-то фигню показывает, – нахмурился сержант. – Капрал! Позови Тавса, пусть посмотрит! Сканер опять сломался!

Капрал зашёл в помещение контрольно-пропускного пункта и кого-то позвал. Я сжал руль и поставил ногу на педаль. Когда дверь караулки открылась, я увидел гибрида. Он вышел, пригнувшись под дверным косяком и уставился на меня своими хищными, желто-зелеными глазами. Тавс безотрывно смотрел на меня и глубоко втягивал воздух, выдыхая его с характерным свистом. Он проницательно изучал меня несколько секунд, после чего жестом показал сержанту, что я могу ехать.

Я выдохнул. Сержант отдал мне документы и поднял шлагбаум.

Я поехал в город.

Этот мир больше не принадлежит людям. Он отдан синтетическим куклам, что нацелены на вечную жизнь. Города опустели и затихли. Изредка здесь появлялись военные патрули, да шастали по ночам гибриды, в поисках биологических жертв. Люди прошлого стали сырьём для искусственных людей будущего. Их разбирали на органы, кости, части тела и перерабатывали по цехам, синтезируя новое поколение для будущей цивилизации.

Человек, что рождался из чрева своей матери – больше не нужен. Он слишком мало живет и слишком много требует. Человек – это архаичность, пережиток прошлого, запчасть для нового поколения.

Новую цивилизацию признали абсолютной во всем, а новых людей назвали абсолютами.

Абсолют – первичнее человека как вид. Он подчиняется новому правительству и новым законам, но не подчиняется человеку. Более того, сам по себе человек, после окончания моратория, становился не просто бесправным изгоем, но и врагом абсолютов, что подлежал немедленному уничтожению и переработке.

Фабрики объявили премии и бонусы для абсолютов, что помогали в поиске и ликвидации людей прошлого. За трупы, без признаков разложения, они давали деньги или предлагали апгрейды тела: изменение внешности, строения, наращивание мышечной массы, вплоть до смены половых признаков.

По умолчанию, человек, при переходе в абсолют, получал полную копию себя, без каких-либо внешних изменений. В случае, если человек являлся инвалидом или имел ярко выраженный дефект, то управление фабрик делали исключения и восстанавливали повреждённые области по линии федеральной программы. Но такая услуга оказывалась лишь один раз, всяческое повторное улучшение или исправление требовало финансового участия индивидуума.