— Ну как?

— Крупа как крупа. — сказал Юрий — Правда, чего-то в ней не хватает или лишнее, не пойму.

— Уже неплохо. А что вы скажете? — обратилась Анна Сергеевна к лейтенанту.

— Очень хорошо, но я не стал бы рекомендовать такое пшено для питания людей. Во вкусе чувствуются явные тона кукурузы и ячменя, и запах не вполне естественный, с примесями других злаков. Впрочем, не столь явные как во вкусе.

Анна Сергеевна с уважением посмотрела на лейтенанта госбезопасности:

— Молодой человек, вы явно заняты не своим делом. Ваше место здесь, в заводской лаборатории или Института Питания Наркомпрода[33],

Никифоров слегка, почти незаметно смутился и ответил:

— Возможно, после войны я этим и займусь. Пока я занимаюсь биологией, правда, не в ВУЗе, а с учителем, может вы слышали о товарище Дикобразова...

— Вы знаете товарища Дикобразова? — как огонь вспыхнула Анна Сергеевны.

— Знаем. А вам он откуда известен? — напрягся Никифоров.

— Не волнуйтесь. Я прошла курсы повышения квалификации, а потом курсы переподготовки микробиологов по конкретно нашему производству. Нам демонстрировали фильмы, где товарищ Дикобразов ведёт лекции. У меня накопилось множество вопросов, и кажется, несколько не очень глупых мыслей.

— Если хотите, мы можем передать Антону Петровичу ваши записи, и если они окажутся интересны, он ответит вам. — посоветовал Юрий.

Анна Сергеевна вспыхнула сдержанным восторгом, но, сделав усилие над собой, спокойно сказала:

— Об этом мы поговорим в моём кабинете, а пока я вам покажу другие образцы. — и подала следующую чашку.

— Рис! — обрадовался Юрий — Длиннозерный. Вы сразу взялись за дорогой сорт?

— Да, за образец мы взяли Басмати.

Юрий и лейтенант понюхали зерна, похрустели.

— Ну что скажешь?

— Скажу, что до готовности рису дальше, чем пшену. Но явно: основу вкуса и запаха уже составляет рис.

— Да, по нашим планам и расчётам, года за три-четыре мы создадим этот продукт. А теперь посмотрите что во флаконах.