Это подействовало на напарника лучше, чем уставная жесткость формулировок, которой позавидовали бы закоренелые бюрократы в академиях джиннов. Закуда не признавался себе, но, похоже, он столько лет терпел Янори, чтобы не раствориться в лабиринте правил, приказов, списков и формуляров. Несносный мальчишка своим неподчинением будил нечто живое в высушенной, как лист пергамента, душе старшего лейтенанта.

– Так что? – настаивал Закуда. – Как мы оказались в Гриустене? Капитан Сварт, по нашим данным, намного севернее.

– Не знаю, – слегка успокоился Янори, растирая виски, точно это помогло бы ему вспомнить, где он оплошал. – Я взял список Стрен Дж. Мани. В нем точно были упоминания о Сварте. Мани отдавала ему головку сыра. – Янори улыбнулся. – А еще они так смешно его приветствовали… Мани очень забавная.

– Не отвлекайся, Янори, – кивнул Закуда. – Я тоже видел этот свиток. Так где ты совершил ошибку?

– Ошибку… Ошибку, – неуверенно взмахнул крыльями Янори, озираясь по сторонам. – Но ошибки не было! Клянусь, не было!

– Тогда как же мы здесь оказались? Янори, ты столько раз проделывал прыжки через свитки – часто не делу – и именно в этот ответственный день ты не видишь, где допустил ошибку? – посетовал Закуда.

– Постой-ка… А где это «здесь»? – вдруг непривычно серьезно нахмурился Янори.

Закуда и сам хотел бы разобраться, где именно. Он понял, что они попали в Гриустен, по стершейся табличке с вязью джиннов. К счастью, магия Большого Дерева позволяла феям читать и писать абсолютно на всех языках их мира. Впрочем, почти исчезнувшее наименование местечка ничего не объясняло.

«Большие щуки» – так когда-то называлось крошечное рыбацкое поселение. Когда-то табличка висела на столбе возле дороги. Ныне все поросло бурьяном, провозгласившим исчезновение цивилизации из этих мест.

Вились лианы, распускались ярким пламенем орхидеи. Разноцветные растения устилали живым ковром остатки разрушенных домов, медленно сливавшихся с влажной топкой землей. Под ногами плескалась кашица ряски, возникавшей на поверхности почвы при каждом шаге.

Бурная река, впадавшая в море, отвоевывала себе год за годом все больше пространства, тесня разросшиеся корни деревьев, выпростанные из земли, как лапы пауков. Земная и водная стихии боролись в немом поединке, а о существовании людей уже почти ничто не напоминало: улицы исчезли под наступлением папоротников и диффенбахий с мясистыми листьями, бревна шатких домов на сваях покрывались мхами и лишайниками. Природа забирала принадлежащее по праву.

Закуда не понимал одного: почему власти Гриустена вновь не заселили деревеньку. Судя по полноводности реки, рыбы хватило бы еще на многие годы. Наукократия джиннов предполагала использование всех ресурсов максимально рационально. В этом старший лейтенант поддерживал философию джиннов.