Узоры на моих плечах и предплечьях светились. Появился новый символ – сияющее солнце, символизирующее меня саму. Он пульсировал в маленькой круглой комнате на кончике среднего пальца правой руки. Я едва ли нуждалась в карте, поскольку Е Юн рассказала мне, чего ожидать, но я была благодарна за указания в реальном времени. Чуть дальше по руке некоторые символы собирались вокруг заштрихованной площадки, перетекая в слова, которые я могла теперь понять:
«МОСТ СМЕРТЕЙ ПОЛКОВОДЦА».
Прищурившись, я снова вгляделась в узоры на руке и вошла в туннель справа. Крошечное солнце скользило по коже, отражая мои перемещения в Подземном мире.
– Дайо, Кира, Санджит.
Я завернулась в их имена, как в теплый плащ, чтобы спастись от холода. Пришлось сжать зубы, чтобы они не стучали.
– Тео. Майазатель. Тереза.
Я завернула за угол и чуть не упала головой вперед в яму, полную скорпионов. Я отшатнулась было, но тут же остановилась, разглядывая карту. Солнце пульсировало в середине туннеля… где явно не значилось никакой ямы.
Я заставила себя рассмеяться. Звук получился слабый и хриплый, но все же это был смех.
– Затулу! – прокричала я, бросаясь по направлению к яме. – Уманса!
Никто не ползал по моим ногам и не жалил меня. Когда я прыгнула, то приземлилась на твердую голую землю. Иллюзия исчезла в тот же момент, когда я бросила ей вызов. Я рассмеялась снова, хотя на этот раз смех быстро сменился кашлем. Воздух пах смертью.
– Эмерония, – пропела я, слушая, как мой голос эхом отражается от зеленых сталактитов. – Камерон. Ай Лин…
Таким образом я перечислила всех своих изначальных названых братьев и сестер, затем – вассальных правителей. Я повторяла имена по кругу, пока язык не высох, отчего одни согласные смешивались с другими. Как долго я шла? День, два?
Мышцы ныли, как будто я успела пересечь целый континент, но это ничего не значило. Мое тело словно застыло между жизнью и смертью. Я замерзла и устала, однако не испытывала жажды или голода. Даже без неуязвимости Луча я как живая душа не могла умереть в Подземном мире, пока не пожелаю этого. Так что я не могла упасть в обморок от обезвоживания или истощения. И все же без этого стало невозможно отмерять ход времени. Е Юн предупреждала, что спать нельзя, потому что в неподвижности я замерзну еще больше, и каждый раз, когда я буду закрывать глаза, открывать их потом будет все сложнее.
Фантомные голоса шепотом взывали ко мне из других туннелей, которые, согласно моей карте, вели бы меня кругами.