— И про конфеты помните, э-ээ, мессир?

— Отчего не помнить, кандидат. С этого все сосунки начинали. Да вот немногие догадались о том, что не наслаждение лучше обменивать, а его отсутствие, абстиненцию, или, как сейчас говорят, ломку. А вы, кандидат, можно сказать, от младых сосал знали, что вначале дать надо, чтобы потом взять. Сторицею.

— Сторицею? Не помню я что-то, мессир.

— Правильно, не бухгалтер, чтобы гешефты… — Председатель сделал паузу и сказал с явным смакованием: — В цифрах валять.

По зрителям и коллегии пробежал легкий смешок, а потом разом, словно по команде, оборвался. Председатель, наверное, поднял руку, после чего в зале воцарилась гробовая тишина.

— История действительно поучительная, — продолжил невидимый Сокрытый. — И мы попросим брата-прокурора познакомить суд и уважаемое присутствие с ее наиболее яркими деталями.

— Да, это самая настоящая эпопея, — подхватил брат-прокурор, показываясь на экране в облике длинноухого шакала, — ведь после того как наш любезный кандидат растеребенил… — оратор остановился. — Я, надеюсь, всем понятно значение этого слова? — Зал одобрительно загудел и прокурор продолжил: — Да, растеребенил бабам… хм, так записано. Бабам — это понятно? — Зал одобрительно загудел. — Прекрасно… Значит, сосцы он бабам растеребенил до того, что те жизни не видели без сосала Кандидатова. И что, мало было кандидату конфет от баб? Много, слишком много, всех не съешь. Но в то же время мало. Не конфет — власти. И тут на комбинат, где работала его незабвенная матушка, приезжают строители. И с этой самой поры бабы Деримовичу не конфетами услуги сосальные оплачивали, а утехами, что есть те же услуги, только оказанные не ему, а строителям заезжим. Надо сказать, что в обычной жизни его кормилицы еще бы поглядели, дать или не дать пришельцам каким. А с угрозой отлучения от сосала — вся шерсть с них сошла. Почему молодухи шелковые стали? Да потому, что он им пригрозил: нет клиенту утехи — нет и им утешения. Разменял, короче, наш кандидат, одно сосало аж на десять совал.

По залу под хорошо отражающим звуки куполом пробежала волна аплодисментов.

— Это все, брат обвинитель? — поинтересовался Председатель.

— Нет, досточтимый Председатель. Разрешите, я задам несколько вопросов обвиняемому.

— Приступайте.

— Вы знаете, от чего умерла ваша мама, кандидат?

— Да, знаю, ммм….

— Мессир, пожалуйста. Вся коллегия для вас до помазания — мессиры и мисстрессы.

— Знаю, мессир. Она умерла от рака.

— От рака чего, обвиняемый?

— От рака груди, мессир.

— А вы помните, когда она заболела этой страшной болезнью, кандидат?