— И вам по установлению 11-му пункт 9 необходимо обслужить двух кадавров, — продолжал свою речь Сокрытый.

— Я не понимаю, мессир, — честно признался стоящий на входе.

— Это просто, кандидат. Не сложнее, чем разглядывать сосцы двух Матерей. Постеснялись бы на мамок пялиться. — Величественный голос Бесплотного выглядел вполне органичным и в шутках. Хотя, если в удерживающих Романа жрицах признать подлинных богинь, Аст и Неб Хут[281], то таки да, они если не матери его, то праматери точно. Платон попытался сообразить, сколько тогда им должно быть лет: две, три, шесть тысяч… — нет, с бессмертными такое не проходит. И, кажется, он опять упустил смысл диалога между председателем и неофитом.

— Есть кадавры, их надо обслужить, кандидат, — сказал Сокрытый.

— А кто такие, кадавры эти, мессир? — вопрошал недососок, заставляя Платона предательски краснеть. Но почему Платона, а не этого, где он там сидит, Чурайса, чур его вместе с чурфаком его!

— Это трупы, кандидат, разве мистагог не говорил вам? — спокойно продолжал председатель, явно переводя стрелки вины с Чурайса на Онилина.

— Говорил… говорил, мессир, я в это время… В это время я отвлекся, в общем.

Платон готов был разреветься от такой преданности, смысла которой он не понимал, ведь его роль в судьбе недососка с вхождением в Храам отыграна.

— Ну, раз говорил, тогда повернитесь кругом и посмотрите на своих кадавров.

— Есть ли у меня выбор, мессир? — спросил Ромка, оставаясь на месте.

— Выбор?

— Да, если я откажусь… обслуживать… кадавров?

— Мессир…

— Да, откажусь, мессир.

— Выбор есть, кандидат, разумеется, есть… Мы никого не оставляем без выбора. Вы можете обслужить кадавров или… остаться в Храаме до следующих Овулярий.

— Зачем, мессир?

— Затем, кандидат, чтобы повторить все сначала и обслужить уже четырех либо встать в очередь на обслуживание самому.

Пока Роман пытался выторговать себе нечто такое, чего сам не знал, зал начал шуметь, послышались презрительные выкрики, туалетный юмор насчет пидагога-мистофила и прочие гадости… Как ни странно, даже в Храаме под Всевидящим Оком можно было устроить бардак.

— Silentium! — призвал председатель, в то время как богини-хранительницы Деримовича разворачивали своего мальчика лицом к новому испытанию.

— Но они стоячие, мессир, — удивился недососок, рассмотрев мнимых кадавров. Он попытался повернуться в сторону Совета, дабы не показаться невежливым, но божественные его проводницы вернули голову кандидата на место.