Платон мысленно поставил своему подопечному «хорошо» и опять забылся в мечтах, глядя на субилатории двух великанш.
— В нашем деле достаточного не бывает, кандидат. Только необходимое. К тому же существуют установления и уложения, в которых белым по черному написано, что положено тройственному брату кадавров обслуживать. Вам еще повезло, кандидат.
— В чем, мессир?
— В том, что вы сирота безродная. Иначе решимость свою не только на оступившихся пришлось бы доказывать, но и родную кровь проливать.
— А что, такое было, мессир?
— Было, но очень давно. Родственников тогда продавать и без Братства приспособились. Комитету по делам веры. Лет уж сколько… — Председатель, кажется, впервые задумался. — Да, не меньше четырехсот прошло без того, чтобы кандидат сразу на третий уровень лез.
— Видите, может, этого и не надо мне лично обслуживать, мессир. Может, его териархи упокоят? — спросил Роман, зачем-то поворачиваясь к пустому креслу.
— Кандидат, — голос действительно прозвучал со стороны коллегии.
— Слушаю, мессир, — отозвался Роман, с удовольствием отмечая, как вслед за ним развернулись и его божественные стражницы.
— В случае попытки вашего ренегатства многочисленные родственники и подельники брата Сосилавы нам, разумеется, не помешают. Благо, они по всему миру разбросаны. Несомненно, в случае чего от лишних хлопот они нас избавят. Вы понимаете, кандидат?
— Ну да, чего здесь понимать, мессир. Чтобы типа не соскочил — мокрухой вяжете.
— Мистагог! — грозно воззвал голос председателя.
— Я здесь, мессир, — глухо сказал Онилин из-под маски Тота.
— Что за лексика в Храаме Дающей и…
Но мист под пронесшийся по залу вздох прервал самого Сокрытого.
— А чего мистагог да мистагог, мессир! — чуть не кричал он. — Я и без мистагога за базар отвечу. Я…
Деримович оборвал свою диатрибу до того резко, что в абсолютной тишине Храама отчетливо послышался свист разрезаемого воздуха. И только когда рука Сис
Да, это был огромный кривой кинжал, с рукоятью из какого-то темного металла и лезвием с фактурой неровных потеков.